— Не твоего ума дело, — огрызается она, и ей почему-то весело.

В Элдарии всегда тепло, фигура у неё неплохая — так что, если вдуматься, а зачем ей что-то закрывать? Да, предположим, можно было бы что-то накинуть поверх тонких золотистых переплетений корсета суккуба, но, а вообще — кого это смущает?

— Меня, — Эзарель как мысли иногда читает. — Меня ты заколебала.

— Давно ты говоришь, как мастер Йода? — Синэль проглатывает обиду, на языке остаётся немного терпкий привкус, но это почти привычно. Эзарель колючий, Эзарель отвратительно грубый — и удивительно, как ещё с полным комплектом зубов. Синэль хочется их пересчитать, и совсем не потому, что она училась на стоматолога. Не училась, конечно же.

— Как кто? — брови эльфа ползут вверх.

— А, забей, — она отмахивается, поправляет тонкую металлическую полоску браслета (жест чисто автоматический, потому что браслет тут же сползает обратно на запястье) и замирает. — Кажется, я нашла твою дебильную траву!

— Перед тем, как за ней лезть, — в лицо Син летит какая-то тряпка. — Надень, а. Иначе я просто тебя убью.

Тряпка оказывается порванным и видавшим виды плащом — пятна крови на золотистой ткани кажутся такими яркими, хотя при рассмотрении оказывается, что кровь уже давным-давно засохла.

Плащ пахнет кровью, порохом… и Эзарелем.

Синэль укутывается в него и ёжится так, будто ей очень холодно.

— Ты слишком сильно полагаешься на своё зрение, — Валькион говорит спокойно и буднично, но Син всё равно кажется, будто её вычитывают.

— Мне правда казалось, что этот долбаный куст растёт ближе, — она потирает растянутую лодыжку и виновато улыбается, хотя вообще хочется взбелениться.

У неё просто лодыжка растянута, а вот Эзарель зачем-то кинулся её ловить. Не то чтобы она страшно тяжёлая, но в падении успела набрать хоть какое-то ускорение, а рядом был склон, так что она рухнула на него, эльф не удержался на ногах, и они покатились вниз.

Катились долго, собирали все колючки, Эзарель оказался больше, чем ей всегда казалось, потому что помимо вывихнутой лодыжки у неё даже ни одного синяка не осталось.

Чего не скажешь об эльфе — весь путь до штаб-квартиры гвардии Эль он только и делал, что стонал, мол, сломал себе всё, что можно и нельзя, что умирает, и вообще с этой больной дурой больше никуда не пойдёт.

«Больная дура» с трудом сдерживалась, чтобы действительно ему что-нибудь не сломать.

И чтобы не расцеловать его недовольную расцарапанную рожу от большой благодарности — тоже.

— Ну полагаюсь на зрение, — бурчит Синэль. — Ну не сразу вот так же!

Она гладит кончиками пальцев повязку на глазах — плотную, из золотистой (он что, в цвет её одежды подбирал, а?) непонятной ткани. Ткань не кололась, была удобной, но света не пропускала, поэтому не видела Син абсолютно ничего.

В общем, в этом и была вся суть. Она должна была шататься по штаб-квартире до тех пор, пока Валькион не найдёт её и не решит, что с неё хватит абсолютной темноты. «За пределы не выходи», — сказал воин напоследок.

Как будто так легко найти этот предел, за который можно выйти!

Останавливаться можно было, но ненадолго, так что первый этаж штаб-квартиры Синэль общупала достаточно быстро — в подвал ей спускаться не захотелось, потому что на тех лестницах можно было и без повязки на глазах спокойненько шею сломать, поэтому пришлось подниматься наверх.

Кажется, она попала в коридор, ведущий к комнатам, она никогда не обращала внимания, как по-разному отдаются шаги в разных частях штаба; она никогда не замечала, как по-разному пахнет везде воздух. Это было ново, странновато, но безумно интересно,

но всё-таки, если бы она видела, то не позволила бы затолкнуть себя в первую попавшуюся комнату

и поцеловать.

Повязку с глаз сдирать было уже поздно, искать виновника бесполезно, поэтому возмущённая Синэль только потрогала губы большим пальцем и утробно недовольно зарычала.

Так бесшумно могут двигаться только вампиры.

Плюс запах — запах ей показался смутно знакомым.

Попадись ей Невра, которому такие вещи кажутся действительно смешными!

— Ну и что ты тут делаешь? — устало протянул Эзарель, по голосу узнать не сложно, а с тех пор, как он кубарем летел со склона с ней в охапку, они так и не виделись.

— Тут — это где? — огрызнулась Синэль, так и останавливаясь на пороге. В алхимической лаборатории передвигаться на ощупь было себе дороже — всякие баночки с декоктами и зельями, махнёшь рукой, дыхнёшь не туда, и всё, глава гвардии Абсента, и без того не особо дружелюбный и вечно голодный, просто сожрёт с потрохами. — Ужасный день, глаза завязали, всякие неведомые козлы целоваться лезут без разрешения!.. я бы, может, разрешила! Я даже не знаю, где сесть, я устала по гвардии шататься, я есть хочу, ааааа!