–  Знаю. Филипп объяснил.

–  Ну, в добрый путь!

Тот попрощался и быстро ушёл.

–  Запомни этого человека, Костенька? Найдёшь его, если надо будет?

–  Найду.

–  В случае чего, держи связь с ним. А теперь иди, спи.

Больше недели отлеживался в погребе Остап Охрименко. Наконец, рана его зажила. Но он ещё прихрамывал и ходил, опираясь на палочку.

Однажды вечером он спросил Костю:

–  Помнится мне, у вас на чердаке есть маленькое окошко?

–  Есть,- ответил недоумевающий Костя,- а зачем вам?

–  А вот заберёмся на чердак, тогда и узнаешь.

На чердаке Охрименко приник к окошку и долго всматривался в весеннюю темноту.

–  Пока ничего не видно,- вздохнул он.- Подождём. Сейчас, пожалуй, ещё рано.

–  А что будет?- спросил Костя.

–  Если всё пойдёт ладно, то мы с тобой, Костя, увидим очень красивую иллюминацию.

Ждать пришлось долго. Костя зябко поёживался, но стойко ждал. И вдруг в ночной тишине они услышали глухие взрывы.

Костя выглянул из оконца. Вдали высоко в небо взметнулся столб огня.

–  С днём ангела, господин Гитлер!-торжествующе засмеялся Охрименко.

…Как выяснилось позднее, в Киеве в ту ночь произошло следующее.

В офицерском клубе киевского гарнизона фашисты торжественно праздновали день рождения Гитлера. Гремела музыка, рекой лилось вино. Пьяные офицеры во всё горло орали песни, произносили хвастливые речи в честь непобедимой гитлеровской армии, танцевали.

И вдруг в самый разгар бала грохнули взрывы, потолок рухнул, свет погас. Здание загорелось. Обезумевшие оккупанты в ужасе метались по горящему клубу. У выходных дверей возникла дикая свалка.

По городу пошли слухи, что это подпольщики минами подорвали здание. В течение трёх дней после этого киевляне с тайной радостью наблюдали за тем, как с оцепленной площади, в центре которой возвышался офицерский клуб, вывозили на грузовиках откопанные из-под обломков трупы.

Радовался в ту ночь вместе с Охрименко и Костя, наблюдая за тем, как далеко на горе тёмную мглу прорезают языки яркого пламени.

–  Так им и надо!- возбуждённо шептал он.

–  Это только первый подарочек,- вторил ему Охрименко,- будет им и ещё немало гостинцев.

Рано утром старик распрощался с Костей.

–  Пора и обратно. Загостился я здесь,- сказал он.- А ты не грусти. Теперь уж не так долго ждать. Скоро побегут- гитлеровцы назад, как ошпаренные. Будь здоров, Костенька!

Слегка прихрамывая, он исчез в предрассветной мгле.

По Киеву распространились слухи о новой крупной победе Советской Армии под Курском и Орлом. Киевляне шёпотом, из уст в уста передавали радостную весть: гитлеровские армии в беспорядке отступают на запад. Линия фронта снова приближалась к берегам Днепра. Всё чаще советские самолёты начали появляться над Киевом, громя вражеские войска, военные сооружения и склады.

За месяц до освобождения Киева в Куреневке разместился артиллерийский полк. И вот как-то утром советские лётчики начали бомбёжку. Взлетали в воздух пушки, пулемёты, грузовики, пылало здание комендатуры.

Обезумевшие от страха фашисты кинулись прятаться кто куда. Костя в это время был на огороде. Он лёг прямо на землю, между гряд.

Мимо него пробежали два офицера. Мечась по огороду в поисках убежища, они с разбегу, ничего уже не соображая, прыгнули в колодец. Костя за amp;ер от страха. Забыв о рвущихся бомбах, он, привстав, неотрывно смотрел на колодец. «Все пропало,- думал он,- станут они выбираться наверх, доска оторвётся, и мой тайник увидят». Надо было уходить, но Костя не мог сдвинуться с места.

Окончилась бомбёжка, улеглась паника, а офицеры всё ещё сидели в колодце. Но вот со дна его раздались истошные крики. Солдаты принесли лестницу и вытащили офицеров. Один расшиб себе голову и был без памяти, а другой сломал ногу. Костя вернулся в хату радостный, успокоенный: его тайник не обнаружили.

Наконец, настал долгожданный день. В ночь на 6 ноября 1943 года советские части, стремительно переправившись через Днепр в нескольких местах, освободили Киев.

Костя с матерью в это время скрывались в Камышевке у тётки. Мать опасалась, что в последний момент сына могут угнать в Германию, и прятала Костю на сеновале под соломой.

Услышав радостную весть, Костя сказал:

–  Пойдём, мама, в Киев.

–  Погоди, Костенька, трошки. Там, наверно, ещё стреляют.

–  Пойдём. Очень важное дело у меня.

–  Да что такое случилось?

–  По дороге, мама, всё расскажу.

В полдень Костя уже стоял у дверей военной комендатуры города. Дорогу ему преградил часовой.

–  Нельзя сюда, мальчик.

–  Пустите меня. Мне надо к самому главному начальнику.

–  Сказано, нельзя, значит, нельзя.

–  Дяденька часовой, пропустите. У меня очень важное дело.