И этого «я тебе помогу» он не понимает совсем, как будто оно на другом языке.

Вельзевул и Лилит переглядываются неловко и незаметно, и этого взгляда им хватает, чтобы друг друга понять.

Оглох от боли.

Ещё не пришёл в себя.

Подбирать ангелочков дело неблагодарное. Это как с бездомными животными, только хуже. Не всегда демоны могут им простить, особенно, если есть, что прощать.

– Отчего скинули-то? – Лилит спрашивает так, будто это обычное дело, и не так уж редко бывает.

Ангел что-то бурчит в ответ вроде «не твоё дело» или типа того, он и ругаться-то пока ещё толком не умеет. Научиться – будет костерить всех на чем свет стоит. Со всеми так бывает поначалу. И неважно, гладишь ты их или таскаешь за шиворот.

Лилит пожимает худыми плечами.

Не то чтобы с миром что-то особенное случилось. Мир остался прежним. Малах изменился безвозвратно.

– Не хочешь, не говори.

Она знает, что потом он будет захлебываться слезами, сжимая кружку в дрожащих пальцах, что выложит всё сам, буквально наизнанку вывернет душу.

Но это будет не сейчас.

Потом.

Сейчас он поднимает сухие красные глаза и задаёт такой вопрос, к которому обычно приходят много позже.

– Кто я теперь?

Вельзевул копается в ящике и молчит до тех пор, пока Лилит не подаётся вперёд со вздохом.

– Ну ответь ты ему.

– Никто. Ты теперь никто.

Не то, что бы раньше был кем-то.

– И как... дальше?

– Очень просто: зачёркиваешь все, что было до и живёшь.

Вместо пыточных инструментов демон достаёт бинты и требует повернуться спиной.

Ангел доверчиво поворачивается.