Дженис проявила благоразумие в этом вопросе и, начиная с осени, я часто виделся с дочкой. В эту субботу по графику я тоже должен был забрать Кейт. Но день, проведенный с дочерью по решению суда, это не просто день, когда мы вместе. Это что-то совсем другое. Странный, неловкий, не самый приятный день.

Я предстал перед Дженис солнечным, но зверски холодным субботним утром, ровно в 8:45. Она пригласила меня в дом и сказала, что Кейт пошла к своему другу смотреть мультфильмы, пока не дождется моего прихода.

В кооперативной квартире приятно пахло новым ковровым покрытием и недавним завтраком. Дженис, одетая, как всегда по выходным, в блузку и джинсы, налила мне чашку кофе. Мне показалось, что мы как-то сблизились. Что нам, пожалуй, даже приятно было бы видеться, если бы не вся тяжесть боли и упреков, которая давила на нас, когда мы встречались. Не говоря уже о нашей израненной любви, разбитых надеждах и невысказанной печали.

Дженис присела, нас разделял журнальный стол. Якобы случайно она оставила на столешнице парочку своих антикварных вещиц. Она коллекционировала бумажные журналы прошлого века – «Тайм», «Лайф» и тому подобные. В своих жестких пластиковых суперобложках они выглядели, как реклама утраченной эпохи, корешки билетов на «Титаник».

– Ты продолжаешь работать на «Кэмпион-Миллер»? – спросила она.

– У меня контракт еще на шесть месяцев.

И бонус за продление договора. Такими темпами мой чистый доход в один прекрасный день может вырасти с начального уровня до отметки «Младший сотрудник». Большую часть своего бонуса я потратил на широкоэкранную развлекательную панель, чтобы вместе с Кейт смотреть кино. До Рождества я пользовался большим ноутом как для развлечений, так и для работы.

– Что ж, перспективы радуют.

– Так и должно быть, – я отхлебнул из чашки, которую она мне подала. – Кофе, кстати, паршивый.

– Да?..

– Ты всегда варила ужасный кофе.

Дженис улыбнулась:

– И только теперь ты решился сказать мне об этом?

– Мм-хм.

– И ты столько лет ненавидел мой кофе?

– Я не говорил, что ненавидел. Я сказал, что ты его ужасно варила.

– Но ты никогда не отказывался от чашечки.

– Нет. Никогда не отказывался.

Кейтлин вернулась от соседей – влетела через переднюю дверь в хлюпающих резиновых сапогах и стеганой зимней куртке. Стекла ее очков сразу запотели. Очки – это что-то новенькое. У Кейтлин была легкая близорукость, но в таком возрасте еще не делают корректирующих операций. Она сняла линзы и посмотрела на меня, как совенок.

Обычно при встрече Кейт улыбалась мне во весь рот. И сейчас она тоже улыбнулась. И это была не дежурная улыбка.

Дженис спросила:

– Милая, ну что, ты посмотрела мультики?

– Нет, – Кейт не сводила с меня глаз. – Мистер Леви хотел смотреть новости.

Мне не пришло в голову поинтересоваться, почему сосед так настаивал на просмотре новостей.

Но если бы я тогда спросил об этом, то не провел бы этот день с Кейтлин.

– Хорошего дня, – сказала Дженис. – Тебе нужно в туалет на дорожку?

Кейтлин возмутила такая бестактность:

– Нет!

– Тогда ладно, – Дженис выпрямилась и посмотрела на меня. – До восьми часов, Скотт.

– До восьми, – пообещал я.

Мы тряслись в моем подержанном авто, аккуратно маневрируя в плотном субботнем потоке. Я обещал свозить Кейтлин в торгово-развлекательный центр, и ее уже захлестнула волна энтузиазма и нетерпеливого ожидания. Всю долгую дорогу она то тараторила без умолку, то утыкалась в обивку кресла с несчастным – «мы-еще-не-приехали?» – выражением лица.

Когда она умолкала, я обращался к своей совести – осторожно, словно брал в руки с виду спокойную, но ядовитую змею. Смотрел на себя глазами Дженис и видел (снова и снова) мужчину, который увез жену и дочь в страну третьего мира; который довел их почти до нищеты; который заставил их погрузиться в пляжную культуру экспатриантов, несомненно, колоритную и увлекательную, но в то же время наркоманскую, опасную и безнадежно пустую.

Такое поведение можно назвать, мягко говоря, «беспечным». Есть и другие синонимы – «эгоистичное» и «безответственное».

Изменился ли я? Ну, возможно. Но я до сих пор был должен Хитчу Пэйли несколько тысяч долларов (хотя уже полгода у меня не было от него новостей, и я лелеял надежду, что никогда о нем больше не услышу) – а жизнь, в которой есть такие аксессуары, как Хитч Пэйли, по определению нестабильна.

Так или иначе, но рядом со мной была Кейтлин, невредимая, то и дело подпрыгивающая в кресле, как обезьянка капуцин на привязи. Когда-то я научил ее завязывать шнурки. Одной безоблачной ночью в Чумпхоне показал ей Южный Крест. Я был ее отцом, и она охотно терпела мое присутствие.