Кельрики, на что то намекая, обещали деревянную лошадку как презент и связку хвороста к ней… в качестве пышного хвоста. Гарданец Поллион сказал что готовит настойку от мочевого недержания и подарит её в ближайшее же время, остающемуся в столице, Дезидерию. Тудджерри хохотал, что было ему несвойственно и обещал имперскому министру подарить великолепно украшенное, серебряное с каменьями, «ночное судно» — что бы помочь в разрешении тех проблем со здоровьем, что у Дезидерия возникнут при возвращении наследников, из походов, в столицу. Алавия, перемигиваясь со всеми своими коллегами, даже с ненавистным ему Корсо — готовил в качестве подарка нынешнему «престолодержателю» хренорезку и именно его презент вызвал настоящий гогот, среди всех собравшихся участников совета.

Министр успел услышать обрывки фраз и смеха, и поморщился. Он не ожидал такой откровенной грубости и глупости от своих соперников, и сейчас с удовольствием решил их напугать по максимуму своими новостями, что бы они стучали зубами и сами пользовали все те подарки, что готовили, с гнусными улыбками, ему.

— Приветствую! — сообщил министр при своём появлении в кабинете, остальным бывшим там людям и быстро уселся на собственное место. — У нас тяжелейшая ситуация и я вынужден сообщить что империя переживает очередной невероятный по силе удар…

Все напряглись и перестали пересмеиваться, даже жуликоватый Алавия. Корсо прокашлялся, а Поллион, вытянув шею, уставился строгим взглядом на Дезидерия, словно бы догадался что именно по его вине всё вновь и произошло.

— Мне сообщили, что в так называемом Клине, небольшой горной территории между Гарданой и Уммландом, началось мощное восстание. — сухо продолжал главный имперский министр, смотря прямо в сторону Великого инквизитора Корсо.

— О Светило… — странным тоном объявил Тудджерри. — Мы тоже об этом уже как с неделю знаем — и что? Перебьём тамошних поселян сразу после основных походов на Урдию и Амазонию, вместе с Ромлеей. Тамошние брошенные каменные карьеры, в Клину и города, вдоль реки, кажется из за пересыхния лишь одна судоходной и осталась, могут и подождать выступление наших отрядов. Или… — Тудджерри помолчал и с ехидцой спросил, — или может господину министру, что бы он не скучал, ожидая нашего возвращения — самому с бойцами туда отправиться и немного накостылять местным бунтарям?

Все, кроме Дезидерия, опять расхохотались. Главный имперский министр спокойно подождал пока общее веселье закончится через пару минут и мрачно, хорошо поставленным голосом, спросил: «Кто там за лидера мятежников, Вам известно, господин богатейший негоциант империи?»

— Нет. Говорят их несколько: полоумный старик проповедник и какой то провинциальный барончик, о котором я ранее и не слыхивал никогда. Это так важно?

— Да. Всем нам хорошо известный Ересиарх «честных» Руфус и его бывший рыцарь, а теперь уже барон, Гундобад — именно они возглавляют возрождённую армию «честных». И они обладают сейчас довольно значительными силами, к слову.

— Кто? Как имя того кого вы назвали первым — имя?! — срывающимся голосом завопил Великий инквизитор Корсо и ему вторил вице-король Кельрики, Амвросий. — Кто старик которого они считают своим лидером?! Имя министр, имя!!!

Пока остальные переглядывались, пытаясь понять что случилось с кельриками и почему данная пара изменилась в лице. Пока уммландцы Лиутпранд и Тудджерри о чём то начали тихо переговариваться, а остальные что то вспоминали, но крайне медленно и плохо, «престолодержатель», вовсю насладившись моментом от своей предыдущей фразы, повторил имя того, о ком спрашивал Корсо: «Руфус. Ересиарх «честных» и основатель движения еретиков, известного ранее как Святого и честного светила, братьев «разделителей всех благ по честному», между всеми жителями империи!»

— «Честные»! — заорал Тудджерри, быстро вспомнив людей чуть было на разоривших его, ещё когда он был одним из многих сотен начинающих банкиров империи, и входил скорее в число советников бургомистра малого города в Уммланде, а не наследника престола огромной империи. — Что с ними такое? Какое отношение мятеж в Клину, имеет к той, давно подавленной покойным императором, ереси?!

— Руфус. — спокойно повторил Дезидерий. — Он не был казнён императором, а отправлен на вечное сидение в тюрьме что не значится в списке официальных узилищ, именно в Клин. Это была имперская тайна, о которой я сам узнал, лишь когда стал «престолодержателем». Каким то образом Руфусу удалось сбежать, как и вашему отцу Хаду, — министр решил насыпать щепотку соли на открытую рану наследников, — и теперь ересиарх и его вновь собранная многотысячная армия, готовятся к новому походу по всей империи. Сейчас они ещё сильнее и сплочённее чем были много лет назад!

— Святое Светило! — теперь заорал дурным голосом Амвросий, вице король Кельрики. — Как такое могла произойти?!

— Мы не знаем. — отвечал ему Дезидерий. — Тамошние земли почти полностью захвачены еретиками и у нас есть лишь неподтверждённые слухи, расследование там пока что невозможно. От людей что его стерегли нет никаких сообщений и нам неизвестно — где они находятся и вообще, живы ли…

— Измена! Всюду предательство и измены! — вторил Амвросию Корсо, хватаясь за голову как умалишённый. — Эти полоумные способны натворить беды, что вдесятеро будут более всех нынешних проблем с мятежными королевствами, вместе взятыми.

— Это правда… — поддержал Корсо «престолодержатель» и решив что пора закрепить успех от первоначального шока у собравшихся, начал рассказывать какие силы уже есть у новых еретиков старой ереси и на что они похоже решатся в ближайшее время.

Главный имперский министр сообщил, что по данным его агентов и представителей из числа наблюдателей имперской гвардии Магинария Имерия, которые уже десять дней проводят разведку в тех местах — еретикам удалось собрать около пятидесяти тысяч человек пехоты, в десять различных лагерей, семь тысяч кавалеристов и столько же стрелков из арбалетов и луков. О бомбардах министр решил пока что не упоминать, боясь справедливых вопросов о том, как оказалось, что едва начавшийся мятеж уже обзавёлся своим осадным орудийным парком.