Вновь все дружно выпили и когда внезапно пожилая женщина, первой начала утверждать что у неё какие то боли в брюхе, и она хочет немедленно выйти прочь из за стола на свежий воздух — коммандор Графф указал Шильду и Марку шёпотом что пора уходить и вся троица шустро выскочила за дверь кабинета в обширный коридор, после чего заблокировала мощные, дубовые, окованные медью двери, ранее принесёнными писцами скамьями и табуретами, благо запорные крючки и обода для засовов имелись и с этой стороны двери, также.

Какое то краткое время стояла почти что абсолютная тишина, во время которой троица убийц прислушивалась к звукам из за запертых и забаррикадированных ими дверей — потом раздались мерные удары и крики, переходящие в истошные визги и моления о пощаде.

Через какое то время стало очевидно что люди, выпившие на данном возлиянии отраву предложенную им собственным командиром, пытаются табуретами или даже самим огромным столом — таранить крепкую дубовую дверь окованную медью. Однако вскоре всё затихло и внутри помещения более не было слышно ни одного постороннего звука.

— Сколько ещё ждать? — спросил здоровяк пузан Шильд, которого вся данная ситуация заставила почему то нервничать, хотя ранее ему казалось что он привычен к подобным сценам и никогда не боялся смерти, особенно чужой.

— Дадим им ещё несколько минут для окончательного упокоения, — отвечал агенту Дезидерия, под личиной имперского гонца, коммандор Графф, — потом войдём вооружившись кинжалами. На всякий случай…

Семь минут длились нескончаемо долго. Наконец Графф, вычурно выругавшись, сказал: «Проклятие! Ожидание хуже всего! Заходим и если что, тогда просто добьём несчастных! Они достойно служили под моим руководством и я не хочу что бы они мучались…» — он начал быстро раскидывать недавно созданный троицей завал, ему никто в этом не помогал.

Шильд нервно кусал себе губы, пока Марк весело потирал руки и толкал друга в объёмное брюхо, словно ожидая какую развесёлую потеху увидеть прямо сейчас.

Когда дверь рывком отворилась под усилиями коммандора Граффа, то двум агентам министра Дезидерия и начальнику тюрьмы предстало следующее зрелище: четыре надзирателя, самые крупные из жертв — лежали на полу, прямо у двери, в лужах собственной блевотины и сжимали в руках по табурету. Писцы почему то все трое уткнулись в стол лбами и так и замерли, найдя свою смерть тихо и без особого сопротивления злой судьбе. Лишь старуха кухарка тихо подскуливала в углу и трепыхалась, вся в своих рвотных выделениях. Видимо она выпила слишком мало отравленного вина что бы быстро скончаться.

Подняв немощную старческую голову на тонющей куриной шее, она протянула руку и прокричала, точнее попыталась, а на самом деле громко зашипела, почти шёпотом, видимо от наступившего бессилия от постоянных рвотных спазмов: «Проклинаю вас, предатель! Изменщик! Мы вместе столько лет, а вы, господин коммандор, как после…» — договорить начальник тюрьмы ей не дал: он в мгновение подскочил к своей многолетней кухарке в одном длинном прыжке и с силой воткнул длинный стилет ей в грудь, потом резко выдернул его и ещё дважды вонзил в маленькое, щуплое тело старушки ещё дважды стальное жало.

Женщина пару раз пронзительно ойкнула и немного потрепыхавшись, возможно это лишь показалось Шильду, замерла на полу кабинета.

— Всё. Отмучалась… — успокоившись констатировал Графф, вытирая стилет о старушечьи одежды и брезгливо обходя лужи с блевотиной. — Что делаем далее, господа имперские агенты?

— Ммм… Что? — спросил немного выбитый последними событиями Шильд, но быстро взял себя в руки. — Верно! Усыпляем Руфуса настойкой и ложим в ящик для перевозки, что бы он нам не сопротивлялся и не привлекал внимание при транспортировке. Потом направляемся в замок, где он должен будет находиться ближайшее время, до прихода усиленных конвоев, а потом…

— Что с моими людьми прикажете делать? — глухо спросил Графф, глядя куда поверх головы высокого Шильда.

— А что? — удивился агент министра Дезидерия. — Пускай здесь остаются. Что они сейчас могут сделать?

— Здесь? Здесь?! — словно сорвался с цепи коммандор Графф. — Что вы мелете? Да они за сутки всё завоняют! Вы вообще собираетесь оставлять здесь тюрьму или вам приказано и наш отряд полностью распустить? Мне непонятны приказы из столицы, но я служака и им подчиняюсь! Теперь хочу знать что далее будет с оставшимися людьми и лично мной…

— С оставшимися? — удивились хором Шильд и Марк, и лишь теперь, выглянув вниз из окон бастиды, заметили восьмерых прибывших здорованей в кольчугах и шлемах, с мечами и щитами, и вообще, скорее походивших на отряд ветеранов сержантов, чем обычный тюремный конвой. — Кто это?

— Моя охрана и по совместительству — люди что проводили разведку и дознавание, если нам казался кто подозрительным в округе. Наша тюрьма в пустынной местности расположена, на холме и если кто пробирался к нам без разрешения — они их ловили и довольно долго спрашивали… Всеми доступными способами.