Здоровые и счастливые, они стояли рядом с сыном, который будто стеснялся своего юного возраста. Он ещё выглядел немного нескладно, с острыми локтями и коленями, но уже было ясно, что этот парень вырастет настоящим красавчиком! Пока я вглядывалась в лица его родителей, стало понятно, что Саймон унаследовал свои невероятные голубые глаза от отца, а ослепляющую улыбку от матери.

И хотя мне никогда не удастся встретиться и поговорить с людьми, которые вырастили

Саймона таким удивительным и совершенным в своём несовершенстве человеком, каким он является сегодня, я понимала, что передо мной на снимке чудесная маленькая семья.

– Ох, – всё, что я могла сказать.

– Такая трагедия, – повторила миссис Уайт, качая головой и не находя слов утешения.

Я вернула ей фото, глубоко вздохнула и убедилась, что контролирую выступившие слёзы.

Она взяла фотографию, альбом и убрала всё прочь. Вздохнув, она расправила плечи и залпом выпила оставшуюся часть своего напитка.

– Итак, куда там подевались наши мужчины? Артур? Где ты спрятал Саймона? – крикнула миссис Уайт, вскакивая на ноги. Я спросила, не будет ли она так добра отправить мне копию этой фотографии. Она улыбнулась и сказала, что вышлете мне оригинал.

Мы направились в библиотеку, где тоже трещал камин. Мистер Уайт и Саймон сидели в кожаных креслах, у каждого в руках был бокал для виски. Бокал Саймона уже опустел, а у мистера Уайта ещё оставалось немного тёмной жидкости.

Лицо Саймона больше не казалось бледным, но глаза немного покраснели. Как и у мистера Уайта. Они оба встали, когда увидели нас, и Саймон подошёл ко мне. Я одними губами спросила, всё ли хорошо. Он кивнул и взял меня за руку.

– Полагаю, обед уже готов, – объявила миссис Уайт и повела нас в столовую. Затем исчезла на мгновение, пока мы все рассаживались за огромным столом. В комнате был ещё один уютный камин позади нас. Когда миссис Уайт заняла свое место напротив мужа,

я спросила у неё, не нужно ли чем помочь.

– Спасибо, Кэролайн, но я попросил нашу экономку помочь со всем сегодня, – ответила она.

Вовсе не казалось неуместным, что на обед в тот день я получила жареного морского окуня с фенхелем и пореем на белом фарфоре, который мне подала экономка по имени

Фрэн.

Ох уж эта голубая кровь...

Но они всё равно очень милые люди!

В итоге, мы действительно приятно провели время. Уайты всячески уделяли внимание

Саймону, а мне показывали его детские фотографии. Они о чём-то рассказывали, Саймон тоже вспоминал, и мы все много смеялись.

Саймон спросил о семье, которая жила в соседнем доме сейчас.

– Они очень хорошие люди, переехали сюда из Бостона сразу, как поженились. Оба врачи,

завели детей в позднем возрасте. У них две девочки, им сейчас восемь и шесть. В этом районе появилось несколько молодых семей, и так приятно снова видеть вокруг столько детей, – сказала миссис Уайт.

– Здорово. В том доме хорошо было проводить детство, – Саймон откашлялся и подошёл к окну, расправив плечи. Окно выходило на его дом.

Огонь в камине громко затрещал.

– Пожалуй, нам пора идти. Я хотел покататься с Кэролайн вокруг немного, прежде чем мы отправимся на встречу выпускников вечером, – сказал Саймон хриплым голосом. Я

направилась к нему, когда он повернулся. – Большое спасибо за то, что приняли нас здесь сегодня, миссис Уайт, мистер Уайт. Не могу передать вам, насколько я… В общем,

спасибо.

Настало время уходить.

Миссис Уайт подошла к Саймону и поцеловала его в щёку.

– Можешь вернуться в любое время, когда захочешь. Пообещай мне! – Саймон кивнул.

Мы волнительно попрощались и обменялись номерами. Я обещала послать им фотографии из Сан-Франциско, как только мы вернемся домой, и пока Артур и Саймон о чём-то говорили, Пенни отвела меня в сторону.

– Позаботься о нём. Он всё ещё терзается от пережитого и не даёт этому выход, но однажды это произойдет, и будет очень нелегко.

– Я понимаю и обещаю помочь ему.

Она изучала меня какое-то мгновение.

– Я верю тебе, Кэролайн.

Она сжала меня в неожиданном объятии.

Когда мы сели в машину, Уайты помахали нам с крыльца, прежде чем вернуться в дом.

– Они кажутся очень хорошими людьми, – сказала я.

– Они замечательные, – ответил Саймон.

Мы уже съезжали с подъездной дороги, когда деревья расступились, и я смогла увидеть дом по соседству. Он был великолепный. Много кирпича, круглый подъезд к дому, всё украшено перед праздниками. Подстриженные изгороди, в каждом окне рождественские веночки, даже на чердачном окне под карнизом. Роскошный газон, на котором располагался небольшой домик, видимо раньше служивший конюшней, а за ним вдалеке возвышался главный дом.