Заклинание незримого расширения внутрь сундука наносил в субботу, выложившись для этого на полную катушку. Казалось, будто выдавил из себя всю магию, я испытывал сильную усталость, ощущения были схожи с самочувствием на Рождество, когда пришлось сжигать ту жуткую тетрадь. Но расширение вышло на славу, самое мощное из когда-либо получавшихся у меня, хотя и не такое большое, какое хотелось бы – пятьдесят четыре кубических метра, то есть 3х3х6 метров. Чтобы спускаться в сундук, пришлось соорудить приставную деревянную лестницу, а для посадки сделать деревянные кадки и заполнить их землёй с драконьим навозом. Дерево пришлось вновь выменивать у лесника Хагрида на самогон, на что он охотно согласился, а вот за землёй с навозом пришлось отправиться к мадам Спраут в теплицы.

– Добрый день, профессор.

– Здравствуй, мой хороший, – поприветствовала меня декан, отряхивая руки от земли. – Рассказывай, что ты хотел?

– Я завершил работу над теплицей, вы говорили, что проверите правильность выполненных работ и поделитесь землёй с навозом.

– Уже так быстро? – удивлённо спросила женщина. – Хорошо, сейчас закончу и пойдем, посмотрим, что ты там сделал.

Пока мы шли к спальне через гостиную Пуффендуя, дети очень удивлялись повышенному вниманию декана, они, кажется, решили, что идёт внеплановая проверка и резко засуетились. Большинство детворы сорвались со своих мест и рванули в сторону комнат наводить порядок и прятать запрещёнку. Вскоре мы пришли в нашу с Джастином комнату, и я продемонстрировал декану здоровенный сундук, который даже не был покрыт лаком или краской, просто дерево исчерченное рунами. Джастина на месте не было.

Декан достала волшебную палочку и стала плести незнакомые сложные чары.

– Мадам Спраут, а что это были за чары? – спрашиваю, дождавшись завершения колдовства.

– Это диагностические чары, они предназначены для того, чтобы визуализировать для использующего волшебника магические линии, например, руны или наложенные чары, – пояснила декан. – Такие же чары используют колдомедики, чтобы визуализировать проклятья и магические поражения.

– Интересно. А где можно почитать об этих чарах? Я бы хотел им научиться.

– Записывай… – Декан тут же надиктовала список литературы, причём все книги находятся в общем доступе.

Когда я заканчивал записывать список литературы, в комнату ворвался Джастин Финч-Флетчли, который имел вид лихой и придурковатый, видимо, чтобы видом своим не смущать начальство. Только вот профессора он не рассмотрел, поскольку декан Спраут стояла левее от входа.

– Гарри! – воскликнул Джастин, оставив за спиной профессора гербологии. – Шухер! Я слышал от пацанов, что декан решила провести проверку запрещёнки в комнатах студентов! Скорее, надо всё спрятать!

Смотрю на удивлённую мадам Спраут, которая с интересом прислушивается к словам Джастина.

– Джастин, нам не о чем переживать, ведь у нас нет ничего запрещённого! – с нажимом говорю пацану.

– Как же нет?! – широко разведя в стороны руки, воскликнул мальчишка. – А как же твоя брага?!

Твою мать! Идиот! Хотелось заорать матом вслух, но сдержался и составил многоэтажную конструкцию в уме…

– Так-так-так, – грозно произнесла декан, – Гарри Адамс, какие интересные новости можно услышать! Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Сжав правую руку в кулак, стучу костяшками пальцев себе по лбу, тем самым демонстрирую Джастину, что о нём думаю. Финч-Флетчли, услышав голос мадам Спраут у себя за спиной, подпрыгнул как ужаленный в пятую точку, после чего увидел и осознал мой жест, страшно выпучил глаза и медленно, словно в замедленной съёмке, обернулся назад.

– Профессор Спраут?! – пуча глаза, словно жаба, протянул Джастин.

– Нет, блин, богарт! – не выдержав, прокомментировал я. Но решил, мальчик может и поверить, несмотря на вложенный во фразу сарказм. – Декан Спраут помогала мне с оценкой качества сделанной портативной теплицы.

– Мистер Адамс, хватит заговаривать окружающим зубы, – грозным тоном сказала декан, – что там с брагой?

– А что с ней будет? Стоит себе, бродит.

– Видимо, она в этих подозрительных чанах, стоящих у стены? – спросила декан, срывая ткань, которой были накрыты баки, после чего открыла крышку одного из чанов, понюхала забродивший тыквенный сок и поморщилась. – И зачем, стесняюсь спросить, вам понадобилось столько браги?

– Исключительно для алхимических изысканий.

– Так вот кто виновник того, что старшекурсники каждые выходные пьяны! – протянула декан. – А мы-то думали, что «алхимические изыскания» проводит кто-то из старших студентов. И зачем вам это надо?

– Мадам Спраут, ну что вы, в самом деле, задаёте такие детские вопросы? Алхимическое сырьё всегда пользовалось повышенным спросом, а если есть покупатель, то найдётся и продавец.

– Ну-ну, – протянула профессор. – А откуда такое количество тыквенного сока? Прямо промышленные масштабы, судя по имеющимся ёмкостям.

– Так его же почти никто не пьёт! Я беру некондиционный продукт, который в конце дня должны вылить и превращаю его в высоколиквидные активы.

– Значит так, – грозно припечатала декан, приковывая к себе всё внимание, – я ничего не видела, но этого тут быть не должно! Спальни необходимы для проживания студентов и иная деятельность кроме сна и учёбы тут запрещена! Если ещё раз увижу нечто подобное… – Женщина грозно посмотрела на меня и сделала многозначительную паузу. – Надеюсь, мы друг друга поняли, мистер Адамс?