В библиотеке сидели парни-однокурсники с моего факультета: Эрни Макмиллан и Уэйн Хопкинс. Они бурно, но тихо обсуждали вчерашнее нападение и роль в этом Гарри Поттера, после чего сошлись во мнении, что Поттер наследник Слизерина в чёрт знает каком колене и убивает всех, кто ему не нравится. Кошку Филча за то, что завхоз на героя ругался, Колина Криви за то, что тот его преследовал, а Джастина Поттер попытался убить потому что выяснил, что тот маглорожденный.

В принципе выводы были бы правильные, если не знать, что всё дело рук Джинни Уизли.

Я взял из Запретной секции книгу под названием «Волшебные дары» и постарался выяснить о Парселтанге. Книга была ветхой и написанной архаичным языком, а полезной информации оказалось очень мало. Удалось выяснить лишь то, что у потомственных волшебников, если они были ярко выраженными специалистами своего дела или проводили на себе особые ритуалы, дети могут наследовать некие «родовые дары». Как понял – это некая склонность к определённому магическому ремеслу, например, потомку зельеваров во многих поколениях будет проще даваться варка зелий, потомку артефакторов проще даются зачарования и тому подобное. Про Парселтанг говорилось, что его, скорее всего, можно приобрести при помощи неизвестного ритуала.

Не успел дочитать книгу до конца, как подошло время приёма пищи.

– Гарри, – окликнул меня Эрни Макмиллан. – Скоро ужин, мы идём в Большой зал. Ты с нами?

– А что, есть другие варианты? Конечно с вами, только книгу сдам.

Сдав книгу Пинс, мы пошли в Большой зал. По пути наткнулись на гомонящую толпу, состоящую из трёх преподавателей: Филиуса Флитвика, Минервы Макгонагалл и Авроры Синистры, а также одного полтергейста и одного ученика, с которым я расстался после обеда. Ещё было видно, что на полу лежит без движения Джастин Финч-Флетчли, устремив в потолок остекленевшие от ужаса глаза. Рядом с ним лежит привидение Почти Безголовый Ник, но не туманно-прозрачный, как все духи, а словно измазанный сажей. Возле тел стоит ошарашенный Гарри Поттер.

– Попался! – ликующе воскликнул Эрни, тыча в Поттера пальцем.

– Сейчас же замолчите, Макмиллан, – призвала его к порядку Макгонагалл.

Паривший под потолком полтергейст Пивз широко улыбался, обозревая происходящее. Учителя наклонились над распростертыми телами. Пивз тут же сочинил песенку:

Гарри Поттер, ты злодей

Убивец духов и людей!

– Прекрати, Пивз, – прикрикнула на полтергейста профессор Макгонагалл.

Пивз отлетел подальше и показал Гарри Поттеру язык.

Профессор Флитвик и профессор Синистра, преподаватель астрономии, осторожно подняли и понесли Джастина в больничное крыло. Задачу транспортировки парализованного призрака решила профессор Макгонагалл – наколдовала из воздуха большущий веер, дала его Эрни и объяснила, как им действовать. Гордый Эрни замахал веером, и черный призрак, как под действием антигравитации, поплыл наверх к месту своего обитания. В коридоре остались только я, Хопкинс, Поттер и профессор Макгонагалл.

– Пойдемте, Поттер, – сказала женщина суровым тоном.

– Профессор, это не я, – жалобным тоном сказал Поттер. – Гарри, это не я, поверь мне!

– Не мне это решать, – заявила Макгонагалл и повела Поттера в сторону директорского кабинета.

Я стоял, словно громом поражённый.

– Джастин, дружище, что же тебе в общаге не сиделось? – тихо прошептал я. – Я найду эту шалаву и натяну на дуло по самые помидоры!

– Спокойно, Гарри, – сказал Хопкинс, и положил мне на плечо руку. – Я слышал, это можно вылечить зельем из мандрагор. Я знаю, что Джастин был твоим другом.

– Уэйн, не говори "был", он ещё живой. В Большой зал, ходу.

Я намеревался найти, выследить и грохнуть рыжую самку собаки, напавшую на моего приятеля. Пусть ей покровительствует хоть сам Бог или Дьявол, клал я прибор на Дамблдора и Азкабан!

Пока мы дошли до Большого зала, я немного успокоился и стал мыслить рационально. Наказать рыжую тварь надо, но надо провернуть всё тихо и чтобы не попасться. В тюрьму я не хочу, как и лишиться жизни, но к Джастину успел привязаться и не позволю, чтобы какая-то малолетняя маньячка-колдунья проклинала моих близких! Эх, жаль, что времена не те, а то без всякой жалости спалил бы рехнувшуюся ведьму на костре.

Нашёл за столом Гриффиндора Джинни Уизли, она была нервной и осунувшейся.

На следующий день после завтрака ко мне в коридоре на выходе из Большого зала подошёл расстроенный Гарри Поттер.

– Гарри, я хотел сказать, что не делал этого, – произнёс Поттер. – Я знаю, что вы дружили с Джастином, но я его не проклинал.

– Поттер, я тебе верю и ни в чём не виню.

– Правда? – неверующе спросил Поттер.

– Да.

– Но все ваши считают, что это сделал я, – с печалью произнёс Поттер.