– Замечательно. Меня это устроит, но будет замечательно, если придёте после захода солнца.

– Эм... – протянула продавщица. – Ваша слуга, она особенная? Какой костюм желаете заказать?

– Она вампир. – Я усмехнулся. – Костюм должен защищать от воздействия солнечного света, чтобы девушка могла спокойно ходить днём, и не стеснял движений, поскольку слуга должна будет выполнять функции телохранителя.

– Это... – продавщица замялась. – Это довольно редкое пожелание, но мы можем изготовить подобный костюм, поскольку вы не первый волшебник, который берёт столь экзотическую прислугу. Какие-то дополнительные чары?

– Милочка, как вы думаете, стоит ли баловать слуг, заказывая им дополнительные зачарования?

– Простите, мистер Адамс, вы абсолютно правы, – натянуто улыбнувшись, сказала брюнетка.

– Полагаю, достаточно будет зачарования ткани на прочность, климат-контроль и самоочищение, ну и если в комплекте будет шляпа, её не должно срывать с головы порывами ветра.

– Конечно-конечно, – любезно согласилась девушка. – Один костюм будет стоить примерно полтора миллиона.

– Одного будет мало. Необходимо что-то домашнее, лёгкое, чтобы можно было ходить по территории поместья. И парочку разных костюмов на выход. Один для официальных мероприятий, вроде приёмов в министерстве, балов и тому подобного и один повседневный, чтобы не выделяться среди маглов.

В глазах девушки отражались горы золота, а на лице играла счастливая улыбка.

– В таком случае, может быть, я наведаюсь в ваше поместье для снятия мерок уже сегодня? – елейным голосом спросила брюнетка.

– Конечно. Записывайте адрес...

В тот же вечер продавец из бутика посетила мой дом и сняла мерки с Эмили.

Когда Эмили говорила, что вампиры в постели неутомимы, она была совершенно права. Распробовав секс с этой девушкой, я понял, что вымотать её у меня получится лишь под сильным допингом из зелий или после овладения метаморф-магией.

Из минусов соседства с вампиром было то, что приходится держать все окна наглухо закрытыми плотными шторами. К тому же Эмили привыкла вести ночной образ жизни, поэтому пока я спал, она бодрствовала. После занятия любовью я засыпал, а она покидала кровать и проводила время в библиотеке или сидя за компьютером.

Довольно быстро был найден выход – я попросту установил в комнату Эмили свой дом с расширенным пространством. Там уже всё было готово к проживанию: трёхэтажный дом со всеми удобствами, бассейн и двор, часть которого занимает печать Копирования, а самое главное – полное отсутствие солнечного света, поскольку освещение там искусственное.

***

В среду на большой перемене я, Верити, Элизабет и Гарт обедали за одним столом в школьной столовой.

– Я же говорила тебе, что встречаюсь с Джимом Белински из параллельного класса, но стала подозревать его в измене, – сказала Верити своей подруге.

– Так бы он тебе и сказал правду, – насмешливо произнёс Гарт.

– Ага, сказать правду и поплатиться жизнью, – усмехнулась Элизабет.

– Я попросила его признаться в измене, а не каяться во всех смертных грехах, – сказала Верити.

– Если все начнут каяться, то у тебя никогда не будет парня, – констатировала Элизабет.

– Не все врут, предают и воруют, – уверенно произнесла Верити.

– Вот именно, что все, – заметил Гарт. – Может не в таких масштабах, но если бы все покаялись, мир бы в одночасье сгорел.

Верити поджала губы и одарила Гарта уничтожающим взглядом.

– Некоторые считают, он и так полыхает, – заметила она. – Может, если бы люди не врали...

– Какая прелесть...

В ответ на мою фразу все непонимающе посмотрели на меня.

– Это я про твои соски, Верити... Когда ты режешь правду матку, они всегда торчком! Правда... Неудобная штука, да? Ещё одна правда – я бы не заметил, но Гарт так пялился на них. Сам он в жизни не признается, чтобы не дай бог не обидеть. И по той же причине не скажет, что не прочь затащить тебя в койку.

Гарт смутился, Элизабет радостно улыбнулась, а Верити была слегка возмущена и смущена.

– Хотя справедливости ради надо заметить, что этого хотят все мужчины. Все врут, а если ты узнаешь, наверняка им не обломится. А вот правда, так правда – ты и так это знаешь, но делаешь вид, что нет. Ведь ты девушка культурная. Большинству людей проще плюнуть на правду, вот Элизабет это знает.

– Совершенно верно, – согласилась Хоук, улыбаясь уже так широко, что можно было рассмотреть белоснежные коренные зубы. – Если бы люди говорили правду, это было бы ужасно. Верити, представляешь, сидишь ты на уроке, а к тебе обращается Рассел Скиннер, но не как обычно, а правдиво. Он бы сказал: «Эй, страшила! Дай листик, буду изображать, что я записываю».

– Ха-ха! А ещё, Верити, если бы ты хотела списать домашнюю работу у Тоби Джонсона, то не стала бы просить как обычно, а подошла бы и сказала: «Эй, ботан, сделай за меня домашнюю работу!». А он бы правдиво ответил: «Хорошо, я сделаю, вдруг из чувства благодарности ты дашь себя чпокнуть». А ты бы ответила тоже правду: «Давай так, пока ты будешь делать за меня домашку, я буду с тобой здороваться, улыбаться, а потом хрен забью, но до следующей домашки»...