– Так вот почему... – в глазах девочки зародилось понимание. – Мне об этом никто не говорил, и я никогда не понимала, откуда между нами и Малфоями такая вражда и почему нас называют Предатели крови. А что за родовой алтарь? Он как-то может быть связан с живущим у нас на чердаке упырём?

– Упырь на чердаке?

– Ну... – протянула Уизли. – Он там всегда жил. Он лысый, маленький и чем-то похож на домовика, если бы тот превратился в нежить.

– Интересно... Вполне может быть, что это и есть домовой эльф, привязанный к вашему родовому камню, и он принял на себя откаты вашего предка вместе с алтарём. В общем, с Уизли не будет иметь серьёзных дел ни один уважающий себя волшебник.

– А ты, выходит, себя не уважаешь, – ехидно со злостью спросила Джинни.

– Мы с тобой связаны клятвой, поэтому я тебя не боюсь привлекать к проектам, а вот, например, с любым из твоих братьев, я бы не стал вести бизнес.

Чтобы скрасить негативный оттенок разговора, посылаю через связь ментальный импульс-приказ: «Ты чувствуешь спокойствие, ты рада, что твой господин тебе доверяет секреты, ты счастлива, радостна, испытываешь эйфорию, удовольствие».

Внушение помогло, девочка прекратила злиться и расплылась в улыбке.

– Спасибо, Гарри, – радостно произнесла Уизли. – Если бы не ты, то я бы не смогла заработать так много денег. И спасибо за то, что рассказал о моей семье. Я не знала таких подробностей.

На этом мы расстались. Я направился в спальню, чтобы заняться самым приятным в мире занятием – подсчётом денег. Деньги пришлось считать до самого вечера, поскольку в основном они были в виде серебряной и медной мелочи. Оказалось, что за этот тур я умудрился заработать 29 073 галеона, которые сразу же отправились через Сквозной кошель в банковскую ячейку.

Чёрт подери, 145 тысяч фунтов всего за один день работы плюс три месяца предварительной подготовки. Я говорил, что влюбился в Турнир Трёх Волшебников? Если нет – то говорю сейчас!

Целую неделю после турнира я ничего не делал, лишь учился в нормальном для студентов темпе и лишь на вторую неделю вернулся в прежнюю колею. Отработка заклинаний с перстнем-концентратором, занятия окклюменцией и анимагией. Кружки решил больше не делать, поскольку все кому надо их купили, поэтому перешёл на изготовление бронзовых статуэток, но поскольку магических сил оставалось мало, то делал всего по несколько статуэток в день.

Я вновь начал обращать внимание на окружающий мир и заметил один занимательный факт – я постоянно ловил на себе заинтересованные взгляды Милисенты Булстроуд. Она пока не проявляла особой активности, но всё же такие взгляды заставляли поволноваться о наличии в еде Амортенции, так что я с двойным усердием перепроверял всю пищу и напитки на добавки.

Профессор Грюм утверждает, что лучше всего есть еду из личной посуды и приготовленную самостоятельно. Он даже домовикам не доверяет. Когда я выяснил, что Аластор Грюм сам себе готовит и в Большом зале ест принесенное с собой, а во время еды окружает себя магическими щитами, то не был удивлён и даже одно время подумывал делать точно так же. Всё же тот случай, когда близнецы Уизли меня чуть не довели до могилы, сказался отрицательно на моей психике. Но я знал, что паранойя, как и многие иные психические расстройства, не лечится. Стоит дать слабину и от разумной осторожности перейти невидимую разделительную полосу до разумной паранойи, как до полноценного сумасшествия недалеко. Да хотя бы взять Грюма – ни жены, ни детей, даже кошки у него нет. Одинокий мужик, который таковым останется до конца жизни, поскольку с уродливым мужчиной женщина сможет смириться, а вот с клиническим психом – нет.

***

Девятого марта я не забыл поздравить Сивиллу Трелони, хотя в этом году я её навещал всего один раз. В качестве подарка отправил ей дорогой набор косметических зелий и стопку любовных романов производства обычных людей, а к подарку приложил шикарный букет цветов.

Размеренная жизнь в набранном темпе продолжалась до пасхальных каникул, на которые я поехал домой.

– Сынок, как учёба? Вас хорошо кормят? – спросила мама.

– Мама, тебе придётся принять тот факт, что твой сын жуткий троечник и посредственный волшебник. Но зато нас отлично кормят. В этом году в школе проходят соревнования между тремя крупными европейскими школами волшебства, так что скучать не приходится. Я зарабатываю деньги, торгуя на трибунах едой, напитками и сувенирами.

– Ты у нас уже такой большой, – потрепав меня по голове, сказал отец. – Добытчик! Уже деньги сам стал зарабатывать.

Блин, знал бы отец, сколько я заработал, он бы обалдел. Он за всю свою жизнь столько не заработал, сколько я за полгода, не считая фальшивых денег. Но не стоит родителей шокировать слишком сильно, на сегодня им хватит одного Тимми, а то ещё инфаркт разобьёт.

– Много заработал? – спросила мама.

– Очень много! Целую гору золота, в которой теперь могу плавать, как Скрудж Макдак.

Родители рассмеялись, приняв правду за шутку.

– Даже не знаю, как вам сказать...

– Что-то случилось? – мама моментально стала серьёзной.

– Исключительно хорошее. У волшебников есть слуги, домовые эльфы. Они почти точь в точь, как эльфы Санта Клауса: большие уши, маленький рост, даже ниже меня. Эти существа питаются волшебством, которое вырабатывают маги, а за это они несут верную службу, делая домашнюю работу вроде уборки, стирки, готовки еды.

– Не понимаю, сын, к чему ты ведёшь? – спросил отец.