Рана оказалась пустяковой. Пуля прошла вскользь, вырвав небольшой кусок мяса. После перевязки я надел одолженные Николаем штаны (мои положили отмачиваться) и, прихрамывая, направился к столу, где по приказу хозяина нам приготовили большой графин водки и немудреную закуску.

Проглотив залпом два стакана, Николай успокоился, прекратилась нервная дрожь, щеки порозовели. Я тоже выпил граммов двести.

– Будет теперь нашему лейтенанту за самосуд! – с жалостью произнес он.

– После увиденного в подвале беднягу уже ничем не испугаешь, – возразил я. – Да навряд ли лейтенанта станут судить, он явно сошел с ума от горя!

– Э-эх! – тяжело вздохнул Николай, вновь наполняя стаканы. – Дети часто исчезали у нас и в соседних деревнях, но разве мог кто подумать на Андрея Гермогеновича. Проклятое место!

– В других частях страны тоже пропадают! – напомнил я.

– Неужели это все сатанисты?

– Необязательно. Бывают сексуальные маньяки, серийные убийцы типа Чикатило, но они не очень тщательно прячут свои жертвы, да и сами в конце концов попадаются. Однако если ребенок исчез бесследно, тогда, скорее всего, поработали сатанисты или подобная им мерзость!

Мы надолго замолчали. После пережитых потрясений спиртное на меня почти не действовало. Ныла раненая нога, а настроение оставляло желать лучшего. Второй раз за последние дни пришлось застрелить женщину. Не знаю, как другим, но мне убивать их, даже ведьм, – поперек горла! Я не жалел Вику, прекрасно сознавая, какая она мразь. Просто работал древний инстинкт, заложенный, надо полагать, в каждом мужчине. Я попытался настроиться мыслями на другую тему. Интересно, как ведьма догадалась, где я нахожусь? Неужели деревня нашпигована чертопоклонниками, подобно Матвеевке?!

Ба, да дело, оказывается, выеденного яйца не стоит! Она ведь знала, что я ушел в лес вместе с Аней, вот и сообразила, куда мы могли пойти. Неглупая стерва!.. Была.

На улице загудели возбужденные голоса. Народ возвращался по домам. Внезапно я принял решение:

– Николай, слушай внимательно, не перебивай! Ни тебе, ни твоей семье оставаться здесь больше нельзя. Сам видишь, какие дела творятся! Да не перебивай, говорю! Мне деваться некуда! Тут расклад простой: либо я их, либо они меня! Третьего не дано. Вам же подставляться незачем.

Из угла послышались громкие всхлипывания. Проковыляв туда, я попытался утешить Аню, но, зарыдав еще сильнее, девочка вцепилась в меня обеими руками.

– Не уходи, Андрей! Я люблю тебя! Я не могу без тебя! – нисколько не стесняясь присутствия родителей, выкрикивала она сквозь слезы. Я несколько опешил и некоторое время не мог вымолвить ни слова. Между тем Аня плакала все громче.

– Успокойся, милая! – опомнился я, ласково обнимая ее за плечи и прижимая к себе. – Я обязательно вернусь… и… и… и я тоже люблю тебя!

– Правда? – недоверчиво вскинулась она.

– Клянусь! Так вот, слушай дальше, – снова обратился я к ее отцу, надо сказать, немного опешившему. – В деревне под Тулой у меня есть хороший дом, доставшийся по наследству от деда. Поживете в нем, пока все не уляжется. Там вас сам черт не сыщет! Здесь же, помимо сатанистов, будут и другие неприятности, – привел я последний довод. – Сегодняшнее происшествие не останется без последствий. Наедет милиция, начнутся разбирательства, и если чертопоклонники вас не убьют, то следователи, точно, всю душу вымотают. Тебе это надо?! Нет?! Отлично, значит, договорились! Давай еще по стакану! Эх, крепка зараза!

– Ты правда любишь Аню? – спустя минут десять спросил Николай, когда женщины вышли зачем-то из комнаты.

– Да! – не задумываясь ответил я. – Только постарайся сделать так, чтобы она обо мне побыстрее забыла.

– Нет! – отрицательно покачал он головой. – Не постараюсь! Лучше возвращайся живой-здоровый!

– Попробую, – с трудом выдавил я и, не закусывая, выпил залпом полный стакан водки. За окном начинало постепенно светать. Закричали петухи. Близилось утро.

Вздремнув пару часов, мы, не откладывая дела в долгий ящик, принялись готовиться к отъезду. По моим расчетам, милиция могла появиться здесь не позднее середины дня, поэтому следовало поторапливаться. Местные жители усердно заливали водкой кто горе, кто страх, кто тоску, и к одиннадцати утра в деревне не оставалось ни одного трезвого, за исключением нескольких выживших из ума старушек, которые вообще не понимали, что происходит.

Пока семья Николая собирала вещи, я направился в местный магазинчик, оказавшийся, вопреки ожиданиям, вполне приличным. Там я запасся хлебом, консервами, а также приобрел бывшую в употреблении потрепанную туристическую палатку. Затем добрался до ближайшего шоссе, изловил пустой микроавтобус, направляющийся непонятно куда и непонятно зачем. За пятьсот долларов водитель согласился ехать хоть на край света. Правда, при этом он поглядывал на меня с некоторой жалостью, очевидно, считая сумасшедшим.