– Нет, моя Львица. Ни в коем случае. И хотя не желал бы участвовать в играх Эдуарда, все же с удовольствием бы занялся теми, которыми сегодня насладится Дейкр.

Лайонин смущенно покраснела и огляделась, боясь, что их подслушивают.

– Наверное, остальные гости смотрят на нас и думают, что мы новобрачные. Но мы так давно женаты, что должны были бы уже надоесть друг другу и завести возлюбленных.

Он с такой силой сжал ее запястье, что она поморщилась от боли.

– Не смей так говорить!

– Ранулф, я шучу. Ты делаешь мне больно! Я и не думаю смотреть на других мужчин! Неужели не видишь, что я не всерьез.

Он отпустил ее.

– Прости, но я не могу смеяться над подобными вещами.

– Когда-нибудь ты расскажешь мне, кто ранил тебя так сильно? Кто причинил столько боли?

Ранулф, не ответив, отвел взгляд.

До конца обеда оба молчали, но потом к Ранулфу вернулось хорошее настроение. Она проводила его к шатру, где уже с нетерпением ожидал Брент. Ранулф целомудренно поцеловал жену в щеку, и она вернулась на трибуны, к Беренгарии.

Начались состязания по метанию копья. Победителями оказались граф Гилберт де Клер и один из рыцарей Роберта де Вира.

Ранулф появился в коротком одеянии цветов Мальвуазена и продемонстрировал необычайную меткость в стрельбе из валлийского лука. Лайонин показалось, что женщины чествовали его с особым рвением. Беренгария даже посмеялась над хмурым видом подруги. Толпа сервов и свободных людей, не сдерживаемая правилами рыцарства, громогласно приветствовала Черного Льва, ибо он был одним из самых любимых рыцарей простонародья. Он радостно помахал им. Лайонин встала и направилась к шатру Ранулфа.

– Понравилась тебе моя стрельба? – спросил он с улыбкой. – Брент не знает, кому верить: отцу или новому господину. Думаю, он все же согласится со мной, как считаешь?

– Ты, конечно, прав. Ведь сумел же перетянуть меня на свою сторону.

Он посадил ее себе на колени и поцеловал.

– Да, и очень этому рад. Больше, чем победе над Брентом. Что скажешь, если мы пропустим обед и останемся в шатре?

Он заглушил ее протесты поцелуем, и ей не оставалось ничего другого, кроме как покориться и отдаться его ласкам. Они любили друг друга так страстно, словно пробыли в разлуке годы, а не полдня. Позже они долго лежали в объятиях друг друга.

– Ты околдовала меня. Как я выиграю завтра турнир, если не могу думать ни о чем, кроме тебя?

– Мне все равно, выиграешь ты или нет. Останься со мной, и мы будем смотреть на схватку с трибун.

Он взял ее за плечи и отстранил:

– Ты обесчестишь меня! Черный Лев должен сражаться, или потеряет людей, которые повсюду следуют за ним.

Лайонин пристыженно опустила голову.

– Кстати, – продолжал он, – как там дела у Дейкра с новобрачной?

– Ты находишь ее хорошенькой?

– Изумительной.

– Значит, она красивее меня?

– Гораздо. Ты просто кляча в сравнении с ней, – объявил он и только рассмеялся, когда она ударила его в грудь.

На следующее утро она проснулась рано и медленно повернула голову, чтобы взглянуть на спящего рядом Ранулфа. Одна рука запуталась в ее волосах, другая обнимала ее за талию. Она улыбнулась при мысли, что даже во сне он не желает с ней разлучаться.

– Похоже, ты задумала какую-то дьявольскую проделку.

– Нет, я просто смотрю на тебя. Она подвинулась ближе и обняла его.

– Мы скоро вернемся домой?

– Вижу, ты не меньше меня устала от двора. Что скажешь, если мы завтра с утра уедем в Мальвуазен?

Она радостно чмокнула его в губы.

– Жду не дождусь, когда мы тронемся в путь. Он подтолкнул ее на перину и лег сверху.

– А какие развлечения ты планируешь для меня? Заранее говорю, ничто не сравнится с твоим танцем.

Она ответила лукавым взглядом и провела ладонями по его телу, пока не нашла то, что искала.

– Ты так думаешь? – прошептала она за миг до того, как им стало не до разговоров.

Сидя на трибунах, она с трепетом вглядывалась в противников Ранулфа. Сам он был великолепно одет в посеребренные доспехи. Привязанная к шлему лента, копия львиного пояса, развевалась на ветру.

В этих состязаниях допускались по три схватки с каждым противником. Конский топот, треск ломающихся копий, вопли и свист толпы оглушали ее. Мужчина, так уверенно сидевший на вороном жеребце, казался ей незнакомцем. Куда девался смеющийся, нежный, добрый муж, с которым она делила часы наслаждения? Его место занял грозный, непобедимый воин короля – Черный Лев. Теперь она не удивлялась тому страху, который он вселял в души многих.