— Ты хорошо танцуешь, — осторожно сделала комплимент Ляна.

— Ты тоже зря на себя наговаривала, — усмехнулся он.

Антон упал на одно колено, предоставляя Ане возможность обойти его вокруг как в бальных танцах. Девушка, давясь смехом, быстро обошла его, и Механик резко поднялся, из-за чего чуть не сбил с ног Аню и не упал сам.

— Ты какой-то усталый, — негромко заметила Лиляна.

— Мира в последнее время себя странно ведет, замучила своими закидонами.

— Сочувствую.

— Если бы эта упрямица хоть когда-нибудь меня слушала, но нет же, делает всегда, как ей хочется. Единственным, кого она воспринимала, был этот засранец Лоэгайре, но его нет, и она совсем с цепи сорвалась, — раздраженно выпалил рыцарь. — Извини, я не должен был тебе это все рассказывать, — спустя несколько секунд пробормотал он.

— Ничего, — девушка пожала плечами и улыбнулась.

Когда танец закончился, Антон что-то шепнул официанту, а через пару минут в зал внесли огромный торт со свечами. Аня радостно заулыбалась и пригласила всех к столу.

Ланселот вернулся домой поздно, около двух часов ночи. Квартира была заперта, рыцарь пошарил по карманам, отыскал ключи и вошел. Внутри было тихо и темно. Он чтобы не разбудить спящую Мирославу как можно тише пробрался в зал и только там включил свет. Лампы загорелись, осветили комнату и соседнюю спальню, кровать в которой была застелена. Ланселот удивленно приподнял бровь, достал телефон и набрал Миру. Пошли гудки, и на кухне заиграл ее мобильник. «Понятно, не хочет, чтобы ее трогали», — подумал рыцарь, разделся и отправился в душ. Искупавшись, он провел инспекцию винных бутылок и обнаружил недопитое бастардо. Так и не дождавшись волшебницу, Ланселот улегся на диване и крепко заснул.

Проснулся рыцарь уже под утро от чьих-то стонов из спальни. Голова слегка гудела после выпитого на вечеринке, и ему далеко не сразу удалось сообразить, что происходит. Рыцарь включил свет в зале, едва не ослепнув при этом, и крадучись, направился в спальню. Мирослава спала на кровати, серебристые волосы разметались по подушке, лицо и грудь девушки были покрыты потом, руки мертвой хваткой вцепились в простынь, а лицо исказила гримаса то ли боли, то ли удовольствия. Она снова застонала и заметалась по постели. Рыцарь подбежал к ней, погладил по волосам и стал тормошить.

— Мира! Мира, проснись, слышишь?! — волшебница не реагировала, вокруг ее пальцев закружились искры. — Мирослава, слышишь, просыпайся!! — она застонала, простынь в ее руках начала подгорать.

Ланселот грязно выругался на кельтском, помчался на кухню, набрал в ковшик воды и плеснул в спящую чародейку. Та вскрикнула и открыла глаза, руки ее тут же погасли.

— Живая? — озабоченно спросила рыцарь, ласково убирая с ее лица волосы.

— Да, кажется, — прошептала Мира и перевернулась на бок.

1649 г. Юго-восточная часть пустыни Сахара.

Горячий сухой ветер привольно носился среди высоких песчаных дюн, заметая песком следы высоких сапог и копыт серого в яблоках арабского жеребца. Всадник, сейчас ведущий коня под уздцы, медленно шел вперед, внимательно вглядываясь в песок под ногами. Бесформенная серая хламида человека развевалась на ветру, голову от палящего солнца защищала клетчатая арафатка, а на лице было видно лишь сияющие бирюзовые глаза, остальную часть скрывал непонятного цвета платок. Конь фыркнул и тряхнул шикарной гривой.

— Ну, тише, тише — ласково пробормотала Мирослава, останавливаясь, и погладила коня по морде. — Скоро уже придем.

Лошадь еще раз фыркнула, но перестала упрямиться, и они продолжили путь. Минут через пять волшебница остановилась, присела и зачерпнула горсть песка. Вокруг рук в перчатках заметались искры, и песок поменял свой обычный цвет на ярко-алый. Девушка удовлетворенно усмехнулась, встала и достала из седельной сумки бурдюк с водой. Стащила с лица платок, сделала несколько больших глотков, а после напоила остатками воды коня. Солнце медленно клонилось к горизонту, до заката оставалось еще часов пять. Мира отерла со лба пот арафаткой и начертила на земле знак призыва, рисунок вспыхнул ярко-красным пламенем, ветер тут же занес его новым слоем песка. Волшебнице оставалось только ждать. Она быстро поставила чуть в отдалении небольшой навес, куда поместила своего коня и немногочисленные пожитки, перекусила пряными лепешками, кинула на раскаленный песок циновку и удобно легла в тени.

Прошло больше двух часов, прежде чем Мирослава почувствовала, что на ее призыв откликнулись. Под землей раздался какой-то гул, по песку пробежала едва ощутимая дрожь, конь тревожно заржал и попятился.

— Спокойно, Щербет, с тобой ничего не случиться, — успокоила животное чародейка.

Вытащила из прикрепленных к седлу ножен ятаган и заткнула его за пояс, поправила свой кнут и спокойным шагом направилась к месту призыва.

Ждать долго ей не пришлось. Земля под ногами задрожала, и в десяти шагах от волшебницы из песка вынырнул олгой-хорхой — огромный темно-красный червь, способный плеваться смертельно опасным ядом. Мирославу подбросило и швырнуло на песок, девушка быстро перекатилась на боку вправо, там, где она только что лежала, чернел ядовитый плевок червя. Тварь издала какой-то странный душераздирающий вопль и ринулась на Миру. Та резко подскочила на ноги и швырнула в ологой-хорхоя большой серебристый шар, тварь снова завыла и замедлила свое движение, на теле у нее появилась приличных размеров рана. Мирослава уже пришла в себя и зашептала следующее заклинание, червя опутали тысячи тонких серебристых нитей и он стал терять подвижность. Вскоре он только и мог, что извиваться на песке. Чародейка выхватила из-за пояса ятаган, коснулась его кончиками пальцев, прошептала заклинание, и клинок засветился ярко-голубым пламенем. Тварь почувствовала смертельно опасную для нее магию и снова взвыла. Мира подскочила, запрыгнула на червя и вонзила ятаган по самую рукоять в основание того, что заменяло этой твари голову. Тело олгой-хорхоя агонично задергалось, он еще раз брызнул ядом и сдох. Волшебница с облегчением выдохнула и выдернула клинок.