— Не боишься взойти еще выше? — спросил он ее.

— Не боюсь, — ответила она весело.

— Ну и не бойся. — Имро хотел подбодрить ее. — Потихоньку подымайся, чтоб сил хватило. Но наверху не оставайся. Буду ждать тебя.

Штефка пошла выше. Через минуту была возле Ондро. — Какая ты красивая! — улыбнулся он ей. — Гляди, как разгорячилась! Ей-богу, ты мне нравишься! — Он сам взял из корзинки рюмку. — Ну налей, налей подмастерью! — сказал весело. Потом выпил, а пустую рюмку разбил. — Дело сделано! — усмехнулся он. — А ты мне и впрямь по душе! Жаль, что я женатый.

А Штефка уже подымалась к Якубу, и взгляд ее был устремлен вверх. И снова все повторилось.

— Не боишься выше идти? — спросил ее Якуб.

Штефка сказала: нет, а сама невольно поглядела на узенькую лестничку, которая вела наверх, к мастеру; лестничка казалась ей достаточно крепкой, и было на ней не более десяти-двенадцати ступенек, и все же это была высота! Штефка еще никогда не подымалась так высоко.

— Видать, страх напал! Хочешь, — предложил ей Якуб, — я донесу.

Штефка глубоко вздохнула. — Ах ты господи, да я уже иду, иду. Высоко-то как! Сейчас я правда немного боюсь.

Она пошла дальше, и взгляд ее был устремлен вверх. Шла она сейчас медленнее, осторожнее. Боже, как высоко! Отчего так высоко?! Боже, и будто качается! И трещит даже! Господи, отчего так ужасно трещит?

— Ну давай! — Мастер подал ей руку. Она поднялась еще на одну ступеньку, потом еще на одну, и мастер сказал:

— Ну здравствуй! Не думал я, что ты сюда дойдешь.

— Боже милостивый, отчего так трещит? — Она силилась улыбнуться.

— Ничего не трещит, тебе кажется, — успокаивал ее мастер. — Не бойся! Эта колокольня крепко сработана! А ты смелая девушка. Ну что, нальешь?

— Налью. А почему колокольня так качается?

— Нет, не качается, вовсе не качается! — И мастер взял себе рюмку. — Успокойся.

У Штефки дрожали руки, но рюмку она налила. Мастер выпил и сказал: — За твое здоровье!

— За ваше здоровье! — сказала Штефка, голос ее тоже дрожал.

Мастер выпил рюмку и бросил вниз. Потом она налила ему вторую рюмку и третью — и так семь подряд! И каждый раз мастер смотрел на нее, а при последней рюмке задержал на ней взгляд чуть дольше: — Ты правда замечательная девушка, красивая и смелая. Уже не боишься?

— Не боюсь.

— Будем здоровы! — Мастер выпил и сказал: — Благодарствую! Ну ступай! Ты смелая девушка. Наверняка замуж выйдешь удачно! Желаю тебе рослого, умного и доброго жениха! Ступай и гляди в оба, чтоб не поскользнуться.

Она и не знала, как спустилась вниз к Якубу, который радостно ей улыбался.

— Ну вот видишь! Все уже позади!

Потом она осмелела. Возле Ондро она бы и постояла, да он вдруг ее обхватил, обнял, может, и поцеловал бы, не убеги она вовремя.

Застучали ступеньки, и вот она рядом с Имро: — Боже, Имришко, знаешь, как было страшно?

Имро обнял ее. — Ну ладно! Молчи! И чего, чего тут бояться? — Он обхватил ее обеими руками, даже целовать стал. Штефка подумала, что надо бы, пожалуй, вырваться из его объятий, но вместо этого улыбнулась и еще крепче прижалась к нему. Ну можно ли ее в этом винить? Она была сегодня на колокольне. Сегодня люди должны все ей простить.

— Что будешь вечером делать? — спросил ее Имро.

— А что?

— Просто так. Можно и встретиться.

— Встретиться? Господи, я не знаю. — Она поколебалась немного. Потом спросила: — А где?

— Почем я знаю? Где хочешь, — неуверенно ответил он. — Правда, что ты гуляешь с Кириновичем?

— Захаживает к нам. Ведь и ты, Имришко, собираешься жениться.

— Да? А ты откуда знаешь?

— Узнала.

— Надо же! Ну ладно. А хоть бы и так! Вечером буду ждать тебя.

Она согласилась: — А где?

— Где хочешь.

— Ну, жди у нашего дома. Но сразу же после работы, а то потом…

— Понятно, понятно…

Но Имро не сдержал слова. Позже вдруг подумал: «Зачем я обещал? Я же с Вильмой договорился. Какой я дурень! Зачем я обещал? Для чего голову ей морочу? А может, все-таки пойти?»

Работу они окончили раньше времени. Священник позвал их к обеду. Выпили, а потом побрели домой. И Имро вместе со всеми.

А вечером вышел на улицу и все еще раздумывал. «Куда же теперь? К Вильме? Или к Штефке? Вернуться в Церовую? Господи, какой я дурень! Зачем обещал? Зачем еще чего-то надумал? Зачем вечно все порчу, все усложняю?»

Решил пойти к Вильме, но и к ней не пошел.

Домой воротился не в духе. «Господи, какой же я дурень, — размышлял он, лежа в постели, — не знаю, чего и хочу! Может, Вильму уже не люблю? Еще чего, конечно люблю! Конечно! Поскорее надо жениться! Боже, какой же я дурень, надо жениться, поскорее надо жениться!»