– Что ты сказал, ярл? – спросил кто-то его.

– Так вы предполагаете, что мое появление здесь связано с тем, что меня проводили в Валгаллу так же, как Виктора Храброго? – тихо спросил он.

– Ну вот, ты начинаешь вспоминать, что с тобой случилось, – радостно воскликнул один из воинов.

– Еще не очень хорошо, – честно признался Марчелло.

– Ярл, мы должны проводить тебя в твой дом, – сказал высокий воин. – Вольфгард может вернуться, а ты весь вымок и продрог. Если ты останешься здесь, то, наверняка, умрешь во второй раз, – и, помолчав, викинг как-то робко добавил. – И, поистине, ярл, не посчитай меня дерзким, но с головой у тебя сейчас не все в порядке.

– Прекрати издеваться, – заворчал Марчелло, но тут еще один воин шагнул вперед и твердо сказал:

– Так, ярл. Орм сказал правду, не осуждай его. Возьми мою одежду.

Спасенный от смерти «князь» слишком устал и очень замерз, поэтому не стал спорить, когда его стали облачать в мерзко пахнущее грубое шерстяное одеяло. Затем, с помощью воинов, он, наконец, встал с колен и спросил:

– Ладно, куда идти?

Увидев, что вождь повернул налево, воин схватил его за руку и потянул за собой.

– Нам на север, ярл. Если бы ты пошел туда на запад, то попал бы прямо к большому фьорду.

– А! – Марчелло подчинился и, направившись туда, куда его вели, и где, очевидно, и находился север, задал новый вопрос:

– Мы теперь в безопасности?

– Да, – ответил тот, кого назвали Орм. – Вольфгард и его люди переправились на другой берег фьорда. Мы выставили на стражу семерых воинов на тот случай, если они попытаются вернуться.

– А кто он такой, этот Вольфгард? Викингов, похоже перестали удивлять его вопросы. Во всяком случае, они терпеливо отвечали ему.

– Это вождь того племени, которое напало на нас. Марчелло припомнил недавнее сражение.

– А! Ты говоришь о том здоровом парне с серебряной бородой?

Орм заулыбался, обнажив белоснежные, но кривые зубы.

– Ну вот, ты и вспомнил, ярл. Пять весен назад наше племя поселилось здесь. Вольфгарда тоже изгнали из Исландии. Он приплыл сюда и обосновался на другом берегу фьорда со своими людьми. С тех пор между нашими племенами идет кровавая война за землю.

«Князь» попытался осмыслить все, что услышал, а потом осторожно спросил:

– А кто была та женщина, которая сражалась в рядах его войска?

– Наверное ты говоришь о его приемной дочери Рейне Похитительнице.

– Похитительнице? – переспросил Марчелло.

– Да, мы так назвали ее в честь Раны Похитительницы, морской сирены, которая похищает храбрых воинов-викингов и затаскивает их прямо в Хель, – объяснил Орм. – Рейна ненавидит всех викингов.

– Так она и мне сказала, – сердито заметил Марчелло, потирая то место, куда пришелся удар этой обольстительной фурии. – Но почему же, если она ненавидит викингов, почему она живет в семье викингов?

Воин, шедший сразу за ним, объяснил.

– Рейна – французская пленница. Много лет назад Вольфгард силой захватил их с матерью и привез в Исландию. Вольфгард оказал матери Рейны большую честь, сделав ее своей невестой, вместо того, чтобы превратить в наложницу, – так Рейна и стала его приемной дочерью.

– Она презирает и Вольфгарда и его людей, – заметил Орм. – Я думаю она терпит его племя лишь только потому, что напасть на них, означало бы для нее смерть.

– Симпатичная девушка, – хмыкнул Марчелло.

– Вместо этого, она обратила свою ненависть на нас и мстит нашему племени. Это настоящая людоедка. Она уже много лет пытается убить тебя, – князь Виктор.

«Она хочет его убить? О, Боже!» – подумал он. Нет, он не попал в Валгаллу. Словно Бальдр, он отправился в горящей погребальной ладье прямо в преисподнюю, в Хель!

Пока Марчелло продолжал идти со своими новыми друзьями через стылую равнину, Рейна Похитительница сидела, съежившись, у мачты на корабле ее приемного отца, вспоминая последнюю чрезвычайно необычную встречу с Виктором Храбрым. Ей, единственной из всех женщин, дозволялось сражаться в рядах дружины Вольфгарда, и она никогда не испытывала ни малейшей тревоги после окончания битвы. Однако сегодня все было совершенно иначе. В каком-то смысле, после недавнего сражения Рейна чувствовала растерянность такую же, какую испытывал Виктор во время их поединка. Правда, то, что произошло на берегу, нельзя было назвать поединком, в полном смысле этого слова. Почему он приветствовал ее таким странным словом – любимая?! Что заставило ее врага окликнуть ее так словно… словно они друзья? Несмотря на свои попытки храбриться, Рейна чувствовала растерянность и непонятную робость при одном виде этого человека, а его сегодняшние слова до сих пор у нее в ушах…

Кроме того, она знала кое-что такое, чего не знал больше никто в окружении Вольфгарда. Хотя большую часть жизни главным смыслом существования Рейны была ненависть к викингам, она боялась даже себе признаться, что сила и отвага Виктора привлекали ее.

Во время разных мелких стычек и набегов, которые устраивал Вольфгард, девушка часто наблюдала за своим смертельным врагом. Накануне этого вечера, когда они впервые совершили набег на противоположный берег фьорда, Рейна заметила, что вождь вражеского племени ослабел, и она готова была поклясться, что когда Вольфгард, наконец, подал сигнал к отступлению, Виктор был уже на пороге смерти. Позже, когда у нее уже не осталось сил бороться с любопытством, Рейна сама вернулась на вражеский берег, чтобы убедиться в верности своих подозрений. Ей удалось с безопасного расстояния посмотреть, как народ Виктора возложил тело своего вождя на ладью, и горящий дракар поплыл с князем Ванахейма в Валгаллу. Смерть Виктора Храброго потрясла ее сильнее, чем она могла себе представить, и это тоже напугало девушку.