– Ну вот, – прошептал он, нежно целуя Рейну, – я очень люблю тебя! Вот так я тебя и люблю. Я готов всю свою жизнь доставлять тебе такое удовольствие, если ты этого захочешь.

Рейна чуть не расплакалась от этих слов: так неожиданно и радостно ей было слышать о том, что Виктор ради нее готов забыть о собственном наслаждении. И тогда, желая отблагодарить его за доставленные минуты счастья и понимая, что равноценным подарком может быть только она сама, Рейна резко потянулась к поясу мужских штанов, стремительно развязала его и высвободила восставший, исполненный внутренней мощи ствол.

– Возьми меня, пожалуйста, – тихо попросила она. Виктор нежно обнял ее и прошептал:

– Только если ты действительно хочешь этого.

Ее пальцы сомкнулись на мужском члене. Она нетерпеливо провела ладонью вверх-вниз и шепнула в ответ:

– Я отдаюсь тебе свободно. Пожалуйста, возьми меня.

– Ты, вправду, этого желаешь? – снова спросил он, боясь поверить.

– Да! Да! Муж мой, да! Я умру, если ты сейчас же не наполнишь меня собой!

Дрожа от желания, она заставила его лечь на спину и села на его бедра. Он крепко сжал ее ноги руками и спросил еще раз:

– Рейна, а вдруг у тебя появится мой ребенок?

Она представила, как его семя наполняет ее, и даже задрожала от возбуждения. В эту секунду ни ее гордость, ни ее воинские привычки не имели значения. Отныне и навсегда – она хотела родить Виктору ребенка! Хотела всем сердцем! Всей душой!

– Да, да, я знаю, – прошептала она, опускаясь вниз и чувствуя, как мужчина заполняет ее собой. Медленно, целую вечность она опускалась, скользя по твердому, упругому стволу. Виктор испугался, что желание лишит его разума и он причинит ей боль. Но уже в следующую секунду, услышав ее мучительно-сладостный стон, забыл обо всем. Ощущения Рейны оказались такими сильными, такими прекрасными, что она тут же захотела их повторить и начала приподниматься. Сейчас она знала и чувствовала только одно: эти мгновения счастья, когда она, словно птица, взмывает над своим любимым, – значит в ее жизни больше всего на свете.

И, наконец, Виктор понял, что он может не тревожиться. Он потянул Рейну к себе, затем перевернул ее на спину, оказавшись наверху. Ноги жены обвились вокруг его поясницы, и он начал свои движения, размеренные и сильные; все быстрее и быстрее двигался мужчина, и в этом чувственном, упоительном танце закружились вместе с ними горы, и море, и цветы, и деревья. Весь мир праздновал праздник любви. Они прижались плотнее друг к другу, и неземное наслаждение охватило их и затопило счастьем.

На следующее утро, с разрешения Виктора, Рейна отправилась в отдаленную пастушью хижину, чтобы навестить своего брата и Гаральда. Выйдя из деревни и поднимаясь в горы, она вспомнила свою добровольную сдачу в руки Виктора, покорную и безропотную. Покорность… Еще несколько недель назад даже само это слово было ненавистно Рейне. Вокруг нее никогда не было доброты, жалости и покориться, отдаться – означало бесчестие, страдание, поражение и даже гибель. Однако, в руках своего мужа она открыла новое, неизвестное до сих пор значение этого слова. В покорности Рейна нашла радость, нежность, даже победу. К ее удивлению ей было значительно приятнее дарить Виктору наслаждение, чем получать самой. В его объятиях она совершенно обессиливала. Это удивляло и пугало Рейну, так как переворачивало все ее представления о жизни. Сможет ли она теперь защитить себя от чувств, которых она так жаждала. Она отбросила свои мысли, увидев на холме маленький каменный дом. У двери стоял, охраняя гостей Оттар. Хотя мог ли он называться в полном смысле сторожем – оставалось под вопросом! Оттар не заметил приближения Рейны, и причина его растерянности была тут же, рядом. Прямо перед ним стояла молоденькая рабыня Ива. Оттар склонился к девушке и явно с ней заигрывал.

– Доброе утро! – громко окликнула их Рейна.

Оба одновременно отскочили друг от друга. На их лицах появилось виноватое выражение. Первым опомнился Оттар. Неуклюже поклонившись Рейне, он произнес смущенно:

– Доброе утро, княгиня! Чем могу служить?

Заметив красное от смущения лицо девушки, Рейна испытала сильное искушение подшутить над молодым викингом. Но, вместо этого, она тепло улыбнулась и сказала:

– Отопри, пожалуйста, дверь. Мой муж позволил мне навестить брата.

– Конечно, княгиня!

Оттар отодвинул засов в сторону и тут же отошел в сторону. Однако, прежде чем войти, Рейна все-таки не удержалась:

– Ну, я вам Больше не буду мешать!

Вслед за этим она вошла в хижину. Немного постояла, привыкая к полумраку комнаты. Брата и Гаральда она увидела сидящими у огня за завтраком. Подойдя к мужчинам, в ярких бликах огня молодая женщина заметила, что брат и его оруженосец выглядят бодро и синяки на их лицах уже почти не видны.

– Доброе утро! – поприветствовала она их.

– Доброе утро, сестра моя! – улыбнулся ей брат. – Садись, позавтракай с нами.

– Нет, спасибо, я только что из-за стола. – Рейна подошла к ним поближе, скрестив ноги села рядом с братом и кивнула Гаральду. – Я пришла, чтобы просить вас как можно скорее уехать домой!

Молодые люди переглянулись, и Рагар ответил:

– Знаешь, сестренка, мы с Гаральдом уже говорили об этом. Наверное нам не следует возвращаться к отцу. Сейчас, когда ты стала женой Виктора Храброго, несомненно начнется ужасная война. Ты же знаешь нашего отца. Он потребует участия в войне против Виктора и его народа. Но я не собираюсь теперь сражаться ни с Виктором, ни с его женой.