А потом вода повлекла труп и, как бы в насмешку, вынесла его на мелководье, прибив к кустам на верщине затопленного холма. Окажись зверь тут с самого начала, он был бы еще жив.

Я зачалил плот за куст, и Коля с Феликсом спрыгнули за борт. Глубины тут не было и по пояс.

– Не тухлый, едреныть? – с жадным интересом спросил Матвеич.

– Вроде нет... Да помогите вы! Промокнуть боитесь?

Вода была еще холодная, купаться в такой я бы не стал. Зато и туша вепря не разила тухлятиной, во всяком случае, если не слишком принюхиваться. Просто замечательный свин, подарок судьбы, а если его мясо засолить... то есть закоптить, потому что соли у нас почти не осталось, то бульдог останется в неприкосновенности еще дней десять, если не больше...

Ну и что потом?.. Я старался не думать об этом, пока мы, надрываясь, втягивали тушу на плот, пока мы разделывали ее (та еще работенка – попробуйте прорезать кабанью шкуру затупившимся ножом, а я на вас посмотрю), пока спешно варили зайца и алчно насыщались, а вот когда над кирпичным очагом в облаке едкого ольхового дыма повис на палке первый шмат свинины, давить мысли о будущем стало невмоготу. И не только мне.

Плот медленно плыл в лесном коридоре, парус мы спустили и, отдавшись течению, лишь подгребали на поворотах, чтобы не въехать в древостой. Коля меланхолически достругивал последнее весло. А лес поражал своей низкорослостью. Подплыв к иным елкам, можно было без труда потрогать их верхушки. На одной, деловито луща шишку, сидела серо-рыжая облезлая белка, но мы, сочтя ее слишком ничтожной едой, проплыли мимо. Чао, зверушка, повезло тебе, что у нас есть кабан...

– Виталий, простите, – сипло подала голос Надежда Николаевна и откашлялась. – Вы можете позвонить куда-нибудь?

– Нет.

– А ваш мобильник?

Я покачал головой. Мне самому безумно хотелось дозвониться хоть куда-нибудь, попытаться узнать, что вообще происходит? Везде ли так, как у нас? И какого черта? И кто виноват? И доколе?.. Пытка неизвестностью – скверная пытка. Но мобильник разряжен, а подзарядить его, скажем, от ноутбука, мне вряд ли удастся: и напряжение не то, и разводка по контактам разъемов мне неизвестна, и из проводников электричества свободен только ржавый лом – весь провод ушел на ванты. А главное, нет во мне веры в то, что хотя бы один сотовый ретранслятор в округе еще работает, – наоборот, есть твердая убежденность в противном.

– Молчит мобильник, – сказал я. – Выбросить его, что ли? Не знаю.

– Ты лучше свой ноутбук выброси, – проворчал Феликс.

Он был отчасти прав. Самые бесполезные вещи на плоту – мой ноутбук и мой мобильник. Жалко швырнуть их за борт в набежавшую волну, вот и едут. Ноутбук даже может принести пользу: на нем удобно сидеть и подгребать им тоже, наверное, можно, если вдруг не хватит четырех весел. Разве это менее достойное занятие, чем печатать на нем всякие слова о Перееханном Дрезиной?

– Рационалист ты, – укоризненно сказал я Феликсу. – Нет в тебе никакой романтики. Ты когда-нибудь компьютером греб?

– Нет и не хочу, – буркнул он. – У нас досок сколько угодно.

– Вот я и говорю: рационалист, скучно с тобой...

– Скучно, так не слушай, – озлобился Феликс, не приняв шутки, и я понял, что он, работая, как вол, выложился полностью. – Вот что: надо оставить двоих на вахте, а остальным – спать.

– И видеть сны о пустыне безводной, – пробурчал я, тоже злясь.

– Послушайте! – в отчаянии вскрикнула Надежда Николаевна. – Нельзя же так! Нет, я не вам, Виталий, я всем говорю! Нельзя же вот так просто плыть неизвестно куда...

– Почему это неизвестно? – пробормотал я. – Мария Ивановна, дайте, пожалуйста, справку: Радожка впадает сразу в Волгу или сначала куда-то еще?

– Сразу в Волгу.

– Вот видите, кое-что уже прояснилось. А Волга впадает в Каспийское море, это я вам авторитетно заявляю... если только Каспийское море уже не слилось с Черным через... какую там, не помню, впадину? Но тогда оно будет Чернокаспийским, только и всего.

– Прекратите издеваться! – закричала Надежда Николаевна. – Я просто хочу знать, когда все это кончится!..

– Никогда, – хрипло булькнул Леня.

– Я серьезно!

– Видите ли, Надежда Николаевна, – со вздохом проговорила Мария Ивановна, – я думаю, что Леонид прав... по крайней мере отчасти. Боюсь, что отчасти прав был и покойный Борис Семенович. Насчет всесильных древнейших аборигенов Земли, живущих в мантии, я думаю, он переборщил, не могу я себе такого представить, но где-то они должны быть, это просто напрашивается. Пусть не в мантии, но...

– В параллельном пространстве, – объяснил Викентий, с алчным урчанием догладывая мелкий заячий мосол. – Или в микромире.

– Может быть... Викентий, не хлюпай!.. Может быть. Не знаю, честно говоря, где их искать, этих подлинных хозяев Земли, но ясно, что человечество успело изрядно им досадить... Вот нас и гонят отсюда – а как нас выгнать? Создать такие условия существования, в которых мы не сможем жить, вот и все. Нас просто гонят, хотя могли бы прихлопнуть разом, как мух. Для тех, кто может извлечь из земной коры всю воду и излить ее на поверхность, расправиться с нами не проблема. Наверное, как раз поубивать нас им было бы проще... Но это не убийство, совсем нет. Это вытеснение.