— Жанна!

Ее трясут чьи-то руки, она вырывается, бежит, боясь не успеть, стараясь на один вдох, на одно мгновение, но опередить черную тень, все ниже склоняющуюся над тремя гномами…

— Да что ты, уймись!

Жанна резко садится, сбрасывая остатки сна. Руки ледяные, лоб в испарине. Ее трясет. Две пары взволнованных глаз смотрят на нее. Карие и голубые. Оба принца, живые и здоровые. За ними — Торин. В его глазах видны только отблески закатного неба.

— Все в порядке с тобой?

«Все… со мной? В порядке?! — прыгали мысли. И губы с сердцем вслед за ними. — Все в полном порядке, о мой король. Не стоит волноваться за свою бестолковую мечницу. Я лишь видела тебя у подножия Одинокой Горы, и был ты, мой король, которого я поклялась защищать до последнего вздоха, мертвее мертвого… Как и твои дорогие племянники. Ну, разумеется, это ничего не значит, и я в полном порядке!»

Жанна мотнула головой, откашливаясь:

— Дурной сон, — и стиснула руки, чтобы не было заметно, как они дрожат.

Больше всего ей хотелось сейчас схватиться этими самыми руками за всю троицу и на ощупь убедиться в их наличии в мире живых, но она лишь спросила:

— А… Гэндальф не спит?

— Если он и спал, то уже проснулся, — ухмыльнулся Кили, — ты так кричала!

Жанна осторожно встала.

— П-простите. Мне нужно к магу.

Кинула взгляд на короля гномов — а тот взглянул на племянников, качнув головой: мол, представление закончено и пора на боковую…

Волшебник действительно не спал. Сидя невдалеке, на пригорке, покуривал, пуская колечки разных размеров. Жанна, поежившись — она никак не могла привыкнуть к тому, что дым выходит изо рта! — присела поблизости от мага и обняла себя за колени.

— Гэндальф, мне… я хочу у тебя кое-что узнать. Скажи… почему над головой Торина я вижу огненную корону, а над принцами — нет?

— Хороший вопрос, — старик улыбнулся, но улыбка тут же потухла, а глаза погрустнели. — Один из немногих вопросов, который уже содержит ответ. Скоро я начну тебя спрашивать, — он затянулся и выпустил два колечка, которые умудрились пролететь одно сквозь другое.

— Гэндальф!

— Не могу сказать, Жанна, почему ты вообще видишь корону. Может, дело в том, что у гномов трон наследуется по мужской линии. А Фили и Кили — сыновья сестры Торина, Дис.

— Как и на моей родине. «Негоже лилиям прясть», — вздохнула Жанна. — И я вижу венец не слишком ярко, только если присмотреться.

— Что же тебя беспокоит?

— Мне показалось… Я подумала, если я не вижу эту проклятую корону, это значит, что они… умрут? — она закусила губу.

— Никто не известно заранее, как это случится, где и когда.

— Даже тебе?

— Даже мне.

Гэндальф внимательно смотрел на нее, потом — на колечки дыма, которые, причудливо изгибаясь, поднимались все выше и таяли в вечереющем небе. Затушил трубку и накинул капюшон своей хламиды, давая понять, что разговор окончен.

Вздохнув, Жанна вернулась на свое место. Братья еще не легли и тихо переговаривались друг с другом.

— Кили?

— Что, Жанна?

— А у тебя в детстве не было светловолосой подружки?

Братья переглянулись.

— Откуда ты знаешь?

— Просто спросила, — она пожала плечами. — Так была?

— Вообще-то она очень нравилась Фили, — грустно сказал младший. — Но признался он в этом гораздо позже, когда Трис уехала.

— Это был прекрасный год, — мечтательно проговорил старший. — Еще был жив отец, а к нам приехала погостить родня с Железных Холмов. С ними была она — маленькая девочка. Глаза у нее необыкновенные — серо-зеленые, в волосы серебрились, как лунный камень.

— …озорная и веселая, вечно придумывала всякие шалости, — Кили подхватил слова брата. — Мы все лето провели втроем — бегали где можно и где нельзя, купались и загорали. По вечерам ловили светлячков и прятали их в банки. Трис нравилось солнце. Хотя и в пещеры мы тоже лазили… Мы разведали тайные ходы, подземные озёра и выходы жил, и все ей показывали.

— А потом приходилось ловить уже нас. Помнишь, Трис уговорила тебя показать ей поле с васильками? — рассмеялся Фили. — Оно было так далеко от дома! Мы гуляли до позднего вечера… Вот влетело от родни!

Кили улыбнулся так открыто, что у Жанны защемило сердце.

— А ты сказал матери, что это была твоя мысль, и все шишки достались тебе.

— Потом Трис уехала, и мы клялись навестить ее, хоть путь до Железных Холмов и далек. Но зимой в шахте погиб отец, и все изменилось. Он редко бывал там, но в тот злосчастный день нашли глыбу малахита, необыкновенно красивого! Отец хотел сам проследить, как ее будут вырубать… Наверняка собирался сделать матушке подарок, — Фили запнулся, и Кили сразу прижался к его плечу. — А получилось так, что она возненавидела зеленые камни.