Теория переселения душ

Есть на нашей планете места и даже целые страны, где верят в переселение душ. Люди в тех странах считают, что всякое существо на Земле: не только каждый человек, но и каждая корова, собака и любое другое животное или даже растение имеют свою душу. Души эти, в принципе, у всех одинаковы и различаются лишь по размерам.

Известное дело – всё живое на Земле не вечно. Всё рождается, живёт и умирает. Свой возраст есть даже у Земли и далёких звезд. Только срок жизни Земли миллиарды лет, человека – сто лет, а бабочки – несколько дней или даже часов.

По теории переселения душ, когда живое существо заканчивает срок своего земного присутствия, душа не пропадает вместе с телом, а переселяется в другое народившееся существо. Забывая при этом не только навыки и привязанности прежней жизни, но и память о ней вообще.

Память о прошлой жизни пропадает, но остаётся общее её стремление и потому душа благородного мужественного человека никогда не возродится в каком-нибудь кусте крапивы или дудке гигантского борщевика, что болючим ожогом отвечают на любое прикосновение.

Нет, душа благородного существа вполне может проявиться в дубовом ростке или в былинке травы муравы на обочине торной тропинки. Потому что для того чтобы жить и расти, когда тебя ежедневно сминают множеством подметок, тоже необходимо мужество и притом немалое.

Такая вот любопытная вера существует в некоторых странах, и если опереться на неё, то совсем не исключено, что душа фокстерьера Атоса обреталась когда-то в теле королевского мушкетёра. И может быть, чем чёрт не шутит когда Бог приляжет вздремнуть, управляла рукой того самого Атоса, подвиги которого описаны в романе.

Лично я, как человек поживший и даже кое-что повидавший, вполне допускаю такой ход событий. Ведь откуда-то взялась же столь крепкая нелюбовь фокстерьера Атоса к собакам чёрной масти. Причём неприязнь эта была тем яростней и неудержимей, чем больше был рост противника и чернее его окрас.

И этот факт ещё раз подтверждает, что Атосом фокстерьер был назван не напрасно. Ведь кто, как не благородный граф де' Ла Фер, первым кидался навстречу неприятелю, особенно превосходящему в числе. Наверняка найдётся дотошный скептически настроенный читатель, который примется уверять, что такое невозможно в принципе, ведь благородный граф де' Ла Фер – лицо, в отличие от реально существовавшего де' Артаньяна, вымышленное. Литературный, так сказать, персонаж. Без плоти и крови, а, следовательно, и без души. А кто доказал, что литературные герои, изваянные рукой талантливого мастера, принятые и понятые миллионами благодарных читательских душ, не обретают личной независимости в общем информационном поле? И, как следствие того, обретают способность заселять новые сгустки сознания наравне с прочими? Бред, – скажет иной скептик. А разве сотовый телефон или навигационные спутниковые системы ещё совсем недавно не были подобным бредом? – возражу я.

Так что не будем торопиться развешивать ярлыки и ставить преждевременные диагнозы.

Свидетельство благородства

Вот и пришёл черёд рассказать о происхождении пса Атоса. Сказать, что это собака английской породы, значит, не сказать ничего. То же самое, как если бы заявить, будто мушкетёр Атос – француз. Конечно, заявление совершенно верное и бесспорное, но даже в те времена во Франции проживало, наверное, не один миллион человек. Нет, мушкетёр Атос – граф де' Ла Фер – был прежде всего отпрыском и представителем старинного дворянского рода, которому и сам король без зазрения мог пожать руку. И, надо думать, были у графа-мушкетёра соответствующие бумаги. Документы, которые могли подтвердить его происхождение и принадлежность.

Паспорт своего рода, если говорить современным языком. Ведь каждому современному человеку в четырнадцать лет выдают документ – удостоверение личности – паспорт, где записано как этого человека зовут, когда родился, где живёт и прочие необходимые сведения. Был такой документ и у фокстерьера Атоса. Назывался он «Свидетельство на охотничью собаку». Тот же самый паспорт, только ещё более подробный. Кроме фотографии, имени, окраса шерсти и места проживания, здесь были записаны, вот уж чего никто не догадался сделать в человеческом паспорте, имена родителей.

Причём не только мамы и папы.

Так, из Атоскиного свидетельства можно было узнать, что его папу звали Кай, а маму – Джуля. Но у мамы с папой тоже были родители, и свидетельство сообщало их имена. Это были дедушки Вайгач и Туман, и бабушки Злата и Аза.

Следует отметить, что и дедушки с бабушками появились на свет не от сырости, – у них, в свою очередь, тоже были родители, как существовали и родители этих родителей. И у каждого из них было подобное свидетельство: что у папы Кая, что у прапрабабушки с колхозным именем Гланька.

Паспорт с таким подробным описанием всех кровных родственников до пятого колена, надо думать, и не снился ни одному средневековому аристократу. А у фокстерьера Атоса был. Вполне законный повод для того, чтобы задрать нос.

Атос повода для зазнайства в своей родословной не находил и носа не задирал. Бывало, задирал лапу, и то, делал это исключительно на углы строений и стволы кустов и деревьев и никогда, в отличие от кичащихся своим происхождением догов и бультерьеров, на брюки и сапоги хозяйских знакомых.