Дэниел подснял местную девочку. И здесь, это было в норме, и не возбранялось. Мне даже, самому предлагали женщину. Но, у меня была моя красавица Джейн. Я помню, как она отреагировала на это предложение вождя. Ее это возмутило про себя. И очень сильно. Но, мое на отказ вежливое предложение ее успокоило. И вернуло к нормальному настроению.

– Только бы, попробовал!
– помню, она произнесла - Только бы, попробовал закобелиться с местными сучками!

Джейн была, помню в яростном гневе.

Она тыкала меня, сидя у костра с племенем индейцев в бок рукой. Если я, чуть, чуть, как-то одобрительно реагировал на танцы местных молодых девиц или на их попытки активного со мной общения. Ее черные, как ночь широко открытые глаза блестели гневом и сверкали.

– О! Какая ревность!
– я произнес - Да, ты просто, от ревности сумасшедшая!

– Я бы тебе погуляла на сторону!
– возмущенно устроила мне проволочку незаслуженно моя любимая Джейн наедине. Она, быстро оставив местную праздничную сходку у костра с племенем. Подняв меня за собой, удалилась с праздника. Джейн меня быстро увела к берегу океана.

Вцепившись в руку. И прижавшись ко мне боком. Она отругала меня за мои взгляды на местных девиц. Это была первая моя, можно сказать уже как семейная выволочка. Женщины!

Я был уже для Джейн как собственность. Это в женском стиле. Все они эгоистки и единоличницы, хоть и безумно красивые.

Я даже не делал ни одной попытки на сторону. А, она была в неописуемой ярости от женского ревнивого гнева. Только потому, что возле нас сидящих крутились молодые, совсем еще соплюхи местные аборигенки девицы.

Джейн это и заводило. Она смотрела на их смущенные смешки и заинтересованные взоры на меня иностранца. И Джейн это невыносимо как мою любовницу бесило.

– "Моя ревнивица Джейн!" - думал, глядя любовно на свою Джейн. И вынося смиренно ее тычки в бок девичьим локотком - "Как ты меня заводишь! Даже, этой дикой своей бешенной женской ревностью!"

Мы оставили веселиться у костра с местным племенем и девочками нашего Дэниела. И вот мы, шли уже по прибою волн у самого берега, разгребая буруны волн босыми и голыми своими ногами.

– "Да, дикие первобытные места" - продолжал думать я - "С не очень большим населением островов, живущих как на самом этом острове. Так и в хижинах на самой воде. Стоящих на высоких деревянных из стволов местных деревьев столбах. И уходящих далеко от берега в бурлящую океанскую воду".

Здесь также, было красиво под водой, как и на том атолле. Также, полно коралловых рыб, и полно акул. А местное население помимо рыбалки, занимается еще и ловлей жемчуга. В самом океане далеко от берега, стояли их хижины. И мы смотрели на них стоящих, прямо в океанских бурных волнах.

– Ведь не боятся штормов!
– произнес я, громко перебивая шум прибоя впереди идущей моей Джейн. И показывая ей рукой на стоящие над самой водой, далеко от берега с травяной пальмовой крышей хижины из тростника. И досок местных аборигенов рыбаков.

– Они привыкли!
– ответила громко, моя любимая ревнивица Джейн - Они ко всему привыкли! Как бы я хотела, остаться здесь!

– Я тоже!
– сказал ей я - Может, останемся после всего здесь?!

– Не против, любимый!

Она вдруг, повернулась, улыбаясь мне в вечернем закате белозубой красивой улыбкой. Как-то, совсем, по-другому, не как раньше - Если перестанешь строить глазки местным девицам!

– Любимая моя Джейн!
– произнес я.

И подскочил к ней. И обняв, прижал к себе. Кроме тебя, для меня не существует иных женщин!

Я поцеловал ее в ее прелестные полные женские губы. И она поцеловала меня, и еле оторвалась от поцелуя, закатывая глаза под веки и глубоко дыша придавленной к моей груди своей полной черной от загара твердыми торчащими сосками в белой длинной рубашке грудью.

Я обхватил ее за круглую попку и гибкую, как у кошки тонкую талию. Ощущая ее пупком придавленный к моему животу ее дрожащий в дыхании девичий черный от загара, как и грудь животик.

– Я построю себе лодку. И буду наравне со всеми заниматься рыбалкой, и ловлей жемчуга - сказал я - И забуду, кто я и откуда.

– Я бы тоже, этого хотела - произнесла Джейн.

Джейн была счастлива. Ревность ее ко мне к местным молодым аборигенкам как рукой сняло. Джейн была вспыльчива, как и положено жгучей латиноамериканке, но, быстро отходчивой. Вот она уже была такой, какой была всегда, даже еще красивее. Она просто, расцветала от моей к ней безумной, безудержной любви. Моя Джейн! Ее ревность была вполне уместна. Она безумно любила меня. И была, теперь со мной тесно связана этими узами взаимной любви.