— Ты думаешь, что имя Айрин настоящее?

— Наверное. Думаю, что имя врача, дата и время рождения подлинные. Так же как и дата выдачи и имя регистратора.

— Почему Агнес изменила свой возраст? Это кажется странным.

— Кто знает? Может быть, она была старше парня и не хотела, чтобы это было зафиксировано в официальном документе. Если уж вы исправляете реальность, можно заодно исключить все, что мешает.

Окружной архив расположен в пристройке к зданию суда, в северо-западном углу.

Мы сократили путь ко входу через квадратный газон и вошли через пятиметровую стеклянную дверь. В помещении с блестящим красным плиточным полом слева находилась стойка, посередине стояли столы и стулья для тех, кому нужно было заполнять формы. Справа, на стене, были витрины с образцами иностранной валюты.

Перед нами у стойки стояла пара, очевидно, получающая свидетельство о браке. Будущий муж был одним из тех тощих парней, с узким задом и татуировками вдоль обеих рук. Невеста была вдвое его крупнее и настолько беременна, что у нее уже начинались схватки.

Она вцепилась в стойку, с покрытым потом лицом и тяжело дыша, пока служащая торопливо заполняла бумаги.

— Вы уверены, что все в порядке? Может быть, достать вам кресло на колесиках?

Служащей было за шестьдесят, и она, кажется, не особенно переживала за клиентку. В ее голове, наверное, танцевали видения судебных исков. Кроме того, у нее могло и не быть диплома акушерки. Интересно, есть ли у Дица опыт родовспоможения?

Невеста, на пике схватки, помотала головой.

— Все… в…порядке…

У нее в волосах была гардения. Я пыталась представить объявление о свадьбе в газетах.

«Невеста, в атласном наряде для будущей мамы, в сопровождении своей акушерки…»

— Судья Хоппер ждет нас наверху, — сказал муж. От него пахло бриолином и сигаретами, а джинсы были подвязаны на талии веревкой.

Служащая протянула свидетельство.

— Давайте, я попрошу Джун позвонить судье, чтобы он спустился сюда.

Другая служащая, с округлившимися глазами, схватила телефонную трубку и быстро позвонила, пока невеста потащилась, запинаясь, в сторону двери. Казалась, она напевает себе под нос: «О..о..о…»

Жених, кажется, не очень волновался. Он просто приспособился к ее походке, глядя на ее шаркающие ноги.

— Ты неправильно дышишь, — сказал он сердито.

Служащая повернулась к нам.

— Что я могу для вас сделать, друзья?

Диц до сих пор с беспокойством наблюдал за удаляющейся парой.

Я достала копию свидетельства о рождении.

— Не могли бы вы нам помочь? Мы подозреваем, что это свидетельство было подделано, и хотели бы поискать оригинал в Сакраменто. Может быть, вы могли бы сделать это? Здесь есть номера файлов.

Служащая держала бумагу на расстоянии вытянутой руки, ее палец двигался по строчкам.

— Ну, вот ваша первая проблема. Вы видите здесь номер округа? Он неправильный. Здесь написано Браули, но номер округа Империал должен начинаться с тринадцати. Пятьдесят девять-пятьдесят, это номер округа Санта-Тереза.

— Правда? Это замечательно. Значит, у вас здесь должна быть копия?

— Конечно. Эти маленькие цифры с краю — номер книги, а это — номер страницы. Минутку, сейчас я попрошу кого-нибудь принести микрофильм. Машины вон там. Присядьте, и кто-нибудь к вам подойдет.

Мы подождали минут пять, и вторая служащая, Джун, появилась с пленкой, которую она заправила в машину. Когда мы нашли нужную страницу, не составило труда найти имя Айрин. Диц был прав. Дата и время рождения и фамилия врача были одними и теми же на обоих документах. Имя Айрин, возраст обоих родителей и род занятий матери тоже были одинаковы. Все остальное было изменено.

Ее отца звали Патрик Бронфен, его занятие — торговец автомобилями. Имя ее матери было Шейла, девичья фамилия — Фарфелл.

— Что за черт? — сказала я. — Я думала, что имя ее матери должно быть Энн.

— Разве не о Шейле говорила Агнес полицейскому, который привез ее в больницу?

Я повернулась и посмотрела на него.

— Точно. Я забыла.

— Если это правда, то может быть, что Агнес и Шейла — одно и то же лицо.

Я поморщилась.

— Наша теория Бронте летит к чертям. Но, посмотри сюда.

Я показала на экран. Адрес был тем же самым, по которому проживала Эмили Бронфен, которая погибла за десять лет до рождения Айрин и за четырнадцать лет до того, как чайный сервиз был упакован в коробку. Я безуспешно пыталась в этом разобраться. Диц тоже выглядел озадаченным. Какого черта все это значит?