====== Падение Рона. ======

Что такое танк? Танк – это мощная боевая машина. Вообще это не просто машина, а машина создаваемая под конкретную задачу. Если сравнивать первые танки с теми, что появились пару десятилетий спустя, то неизменным остаётся одно – комфорт. Вернее полное его отсутствие. Думают ли проектировщики танков о комфорте экипажа? Может и думают, но явно недолго. А ещё танки часто ломаются как девочки и как машины. Но никто не думает о том, что в коробке с механизмом, может находиться ещё и личность. Поэтому если танк ломается как девочка, его предпочитают просто разобрать или переплавить, ибо никому он такой не нужен. Алексея нельзя было назвать богом машин, но в ранг святых они его бы возвели, если бы у машин была какая-нибудь религия со святыми. Калачёв прекрасно понимал, что холодный и бездушный механизм на самом деле остаётся таковым недолго. Он может стать простым солдатом, как каждый из мужчин. Думает ли генерал об особенностях характеров каждого солдата? Нет. Ему начхать какие моральные проблемы может испытывать какой-нибудь рядовой. Он отдаёт приказ и ждёт, что он будет выполнен. А может, стоило всё-таки подумать? Не было бы позорного «драп-марша» к Москве, не было бы бегства к Сталинграду. Советский солдат показал всему миру, что он может стоять на смерть, что он может проявлять массовый героизм. Но ведь почему-то отступали, дезертировали, сдавались в плен. Танк тоже не просто набор винтиков и шестерёнок под толстой бронёй. Как смог Алексей совладать со строптивым танком? Не было никакого заводского дефекта и бутылки спирта, распитой на двоих с машиной, не было. Был разговор, сопровождаемый техосмотром. Мужчина в буквальном смысле слова залез во все дырки, что были в машине. Если нельзя было просунуть палец, мехвод просовывал спичку, с намотанной на неё ватой или просто нитками. При этом он что-то бурчал вполголоса. Никто не слышал, что именно, решили, что просто ворчит о том, до какой степени запустили танк. А Калачёв разговаривал с танком. Уговаривал, бывало и стращал. Он отнёсся к машине, как к раненому солдату, который не хочет лечиться. Не потому что на фронте страшно, а потому что никто его не понимает и даже в строю он страдает от одиночества. Но последние события заставили измениться сам танк и отношение мехвода к нему тоже изменились. Всё чаще он ловил себя на мысли, что думает о танке не как о боевом друге, а как о спутнице жизни. Это было странно. Для советского человека думать так, всё равно, что видеть жену в животном или человеке своего пола. Нельзя сказать, что в стране не было и таких отношений, но здоровыми их никто не называл. Было ещё кое-что, что заставляло мехвода посмотреть на всё происходящее под другим углом. Танк стал меняться физически. До Лескатии эти изменения носили контролируемый характер. Сам мехвод слегка изменял некоторые параметры танка, следя за его работой. Даже двигатель гремлинши он устанавливал сам, хотя и под её чутким руководством. Но изменения выхлопных труб уже выходили за пределы представлений о нормальном. Кроме того, они однажды просто исчезли. Ещё в Восьмихолмье Алексей отметил их странную деформацию, вроде они стали уже и более извитыми. А после Варны Калачёва чуть удар не хватил, когда он увидел, что выхлопных труб нет. Только две скобы, чтобы можно было удобнее привязывать короб Зимки. Из-за этого уже не требовалась усиленная работа вентилятора для закачки воздуха и мощный поток ветра не обдувал водителя, врываясь через его люк. Если бы мотор был дизельный или бензиновый, то он бы очень быстро заглох. Но танк невозмутимо продолжал работать и накручивать километры на гусеницы. Гусеницы, в свою очередь, тоже озадачили Калачёва. Он не думал, что износостойкость траков может так повыситься от небольшого количества демонической энергии. По всем расчётам гусеница должна была лопнуть где-то под Аль-Фиником, поскольку давно превысила лимит своей прочности. В целом удивляла стойкость всех трущихся частей, но Алексей объяснял это хорошим техобслуживанием. Однако после Варны танк начал изменяться так, что просто оторопь брала. Изменения кресел для экипажа, были самыми минимальными из изменений. Калачёв каждый вечер осматривал машину и постоянно находил новые трансформации в самом механизме. Это привело к тому, что мотор стал тише. Казалось, что не танковый он, а автомобильный. Максимум от грузовика. Но при этом он не выл, а бархатисто урчал, как большой кот. Изменился и сам ход танка. Раньше его даже на дороге трясло так, что в прицеле пушки мелькали то земля, то небо. Именно поэтому перед выстрелом требовалось делать короткие остановки. Теперь, даже на бездорожье, ход оставался ровным и плавным. Башня тоже изменилась и это заметили все. Она стала больше и немного сместилась назад. Теперь командир и заряжающий свободно там помещались. Даже запахи изменились. Запах солярки выветрился совсем, а масло стало пахнуть не так резко и не маслом. Это был запах женского тела и даже можно было предположить какой именно части этого тела. В ароматы танка стал вплетаться тонкий, едва уловимый аромат духов «Красная Москва». Танк стал другим. Если бы пришлось вернуться назад, в свой мир, одной заменой мотора не обошлось бы.

Было ещё одно обстоятельство, которое показывало, насколько сильно изменилась машина. Ещё до Аль-Финика Алексей начал ощущать непонятное чувство покоя и комфорта, находясь под бронёй. Но после танк стал проявлять непонятную активность. Будто в ней и правда завёлся танковой, только женского пола. Сами сны мехвода уже были странными. Они не походили один на другой как две капли воды, но повторялись. Бой – дым – свидание. И видение, посетившее его в первый день после Варны, стало повторяться с завидной регулярностью. Стоило только остаться в танке одному и задремать в кресле, как мужчина начинал ощущать себя на чьих-то коленях. Также на плече ощущалась голова девушки, а две ладони начинали медленно скользить вниз по мужскому телу, от плеч к паху. Алексею было тяжело шевелиться в таких снах. Всё, на что его хватало, это положить свои руки, поверх женских (если они уже не хозяйничали в его промежности) и повернуть голову, для поцелуя. Просыпался Алексей после того, как разряжался от удовольствия. При это он отмечал, что штаны и трусы сняты с него и отброшены в сторону, а белые пятна его семени быстро всасываются в броню.

За день до подъезда к Кривому Ворону видение изменилось. Экипаж покинул танк, чтобы помиловаться снаружи и не смущать мехвода своими развратными стонами и действиями. Они уже понимали, что спать их водитель будет в своём рабочем кресле, которое быстро принимало удобную для сна конфигурацию. Едва Алексей задремал, как почувствовал чьи-то руки сразу в области своего бойца. Кроме того он почувствовал как кто-то стягивает с него штаны, чего раньше не было. Это видение было более реалистичным. Глянув вниз, Калачёв увидел, что между его расставленных ног выглядывают не только руки, но и голова неизвестной, но уже такой любимой девушки. Она смотрела на мужчину и улыбалась. Мехводу удалось добиться большей двигательной активности от своих рук и он помог девушке стянуть с себя и нижнее бельё, чем привёл её в восторг. Ладошкам незнакомки не пришлось долго трудиться, что бы боец Алексея встал по стойке смирно. Ему ужу не нужно было ладошек, достаточно увидеть ту, кого он, видимо, считал генералом. Монстродева открыла свой ротик и боец Алексея впервые оказался в жарком и влажном месте. Ощущения были очень приятными. Ладони девушки скользили по бёдрам мужчины, дополняя приятные ощущения. Поскольку руки Калачёва теперь двигались более активно, он начал гладить девушку по голове. Это был совсем новый тип видений, но кое-что было общее. Во время всех их разум танкиста слегка затуманивался. Воспринимая всё происходящее как сон, мужчина не пугался, не бежал, не кричал. Он просто смог убедить себя, что спит. Алексей не мог знать, что незнакомая и такая уже близкая девушка полностью копирует движения Зимки, которая решила развлечь мужа оральным способом. Её условием было, чтобы Николай не распускал руки. Голставра сделала всё сама, заглатывая богатыря милого полностью, с той же силой и скоростью, с которой ему нравится. И конечно, Алексей не знал, что они это делали в непосредственной близости от танка. Так что резкий и довольно агрессивный стиль минета, немного удивил мехвода, но и порадовал тоже. На этот раз семя не улетело в броню. Когда нёбо, зубы, язык и стенки глотки заставили мужчину выпустить из себя белое лакомство, ни единой капли не пропало. Пробуждение в этот раз было резким, будто кто-то снял колпак с головы мехвода. Алексей снова сидел на кресле, но теперь часть одежды, что покрывала ноги, была не приспущена, а полностью снята и валялась в стороне. И никаких белых пятен семени. По спине Калачёва пробежала дрожь. Его словно молнией прошила догадка, что теперь всё это было наяву и что неизвестная девушка не танковой и не само кресло, а весь танк. Обдумав эту мысль как следует Алексей решил, что пугаться не следует. В конце концов он любил танк, а теперь танк любит его. Не придётся делить любовь между девушкой и машиной.

Кривой Ворон встретил наших путешественников незадолго до полудня и то, что танкисты увидели, им не понравилось. В принципе, это не было для них сюрпризом, поскольку они уже успели получить информацию от Ольги. Вокруг Кривого Ворона шло ударное строительство. Виднелось большое количество вигвамов, а неподалёку виднелся целый палаточный городок. Поскольку городской совет работал в режиме круглосуточного аврала, то как только танкисты прибыли, командира пригласили на военный совет, но Дмитрий пока так и не появился. До его прибытия решили никаких активных действий не предпринимать. Как выяснилось, военная опасность пока была минимальной. Ольга совершала дальние рейды над территорией противника и отметила отток населения в ближайших деревнях Рона. Алексей объезжал на танке границы подконтрольных Кривому Ворону земель, но кроме разведчиков самого Кривого Ворона никого не видел. Николай пропадал на базаре. С помощью хорошо подвешенного языка он умел вытягивать из купцов и простых покупателей сплетни, слухи и достоверные новости. Экипаж даже посетил термы.

Двое суток спустя, вечером, в бурлящий город влетел всадник на кентавре. Они пролетели по улочкам и уверенно замолотили в двери донжона. Это были Ласкин и Чиутаха. Их почти сразу проводили в зал заседания, где обнаружилось большое количество народа. Присутствовали привычные завсегдатаи и несколько гостей. На месте обнаружился комендант Кривого Ворона сэр Самюэль и его жена Ядвига, казначей сэр Людвиг со своей женой, главой гильдии купцов Маритой. И конечно маг Гербер со своими элементалями. Только теперь это были монстры, истекающие похотью. Они стали тёмными и теперь активно насыщали окружающую среду демонической энергией. Даже сейчас верхом на маге медленно покачивалась гнома. Она только начинала и не собиралась торопиться. Гербер слегка улыбался, но внешне оставался спокоен и немного высокомерен. Было видно, что всех присутствующих сильно возбуждает это зрелище и неприличные звуки. Но также были и некоторые признаки того, что тут уже прошла одна оргия совсем недавно. Были и представители союзников: Эйя и Акараса. В липкой плоти слизи находился полуголый барон Эдуард Головотяпный. Глядя на его лицо было понятно, что не видать ему больше власти над Роном. Рядом с Акарасой тоже присутствовал мужчина. Судя по виду один из дружинников барона. Были и другие приглашённые. Полуголая Клара обнимала смущённого молодого человека в остатках монашеского одеяния. Чаролая гордо восседала на полуодетом мужчине, бывшем маге Ордена – Табеше. А Лора и её фамильяр лежали на руках двух своих “братиков”, похожих друг на друга как близнецы. Сестра Анастасия тоже присутствовала. Она также тихонько сидела в уголочке, но теперь ещё и рукоблудила, скрывая своё действо под длинным одеянием.

Взмыленная Чиутаха и запылённый Дмитрий смотрелись в этом царстве разврата немного неуместно. Тем не менее никто не скривил лицо и не выразил своего недовольства. Первым поприветствовал гостей комендант:

– Сэр Дмитрий! Рады вас видеть. Ваш экипаж уже давно прибыл и они активно помогают вам. Можем ли мы узнать, что вас задержало? Я также приветствую вождя каманчей Чиутаха Повелительницу стрел. Наверное вы помогали мужу в его делах?

– Приветствую высокое собрание. – Мрачно ответил Дмитрий, стряхивая пыль с одежды и шагая к центру залы, где на большом столе лежала карта. – Попрошу прекратить разврат. Объясните, что, чёрт возьми, происходит в Роне и откуда вокруг Кривого Ворона столько беженцев? Почему я видел крестьян Рона среди них? Разве ещё не началась страда? И почему планирование дальнейших действий происходит в обстановке полного разврата? Что вы намерены делать этой осенью?

– За нами идёт орда в пять сотен незамужних монстров. – Ответила кентаврица. – Мой муж считает, что если в Роне происходят беспорядки, то это хороший шанс для проведения военной компании. И я с ним согласна.

– Простите, вы что, хотите захватить Рон сейчас? Не думаю, что в этом есть необходимость. – Вступил в беседу Гербер, не прекращая соитие с гномой. Анастасия, к слову, тоже не прекратила своё самоублажение.

– У вас, монстров, всё не как у людей. – Отмахнулся танкист. – Сэр Самюэль, прошу вас, просветите насчёт оперативной обстановки. Если вам, конечно, ещё нужна моя помощь.

– Хорошо. – Вздохнул комендант. – Всё дело в том, что некий священник Райхер узурпировал власть в Роне. И теперь готовится к полномасштабной войне против нас.

– Райхер? –Командир танка посмотрел на Кларентию.

– Да, да. Тот самый Райхер. – Печально кивнула бывшая монахиня. – Вышел внезапно из своего состояния вечного алкоголизма и начал бурную деятельность по должности. А когда барон был взят в плен, создал и возглавил чрезвычайный комитет. Сокращённо ЧеКа. Они развернули контрразведку невиданного прежде размаха. Райхер экспроприировал богатства барона и на эти деньги нанял специалистов по борьбе с ересью и монстрами. Вскоре рухнула вся наша разведывательная сеть.