– Да, история получилась хорошая, – сказал Мейсон.

– И это все, что вы можете мне ответить?

– Сядьте, Бэнкрофт, и остыньте. Позвольте мне кое-что вам сказать.

Бэнкрофт сел, продолжая гневно смотреть на Мейсона.

– Во-первых, вы хотели избежать огласки.

– Какое счастье, что вы об этом вспомнили!

– А во-вторых, – продолжал Мейсон, – огласка – как раз то, чего должен избегать любой вымогатель. В данном случае жертва не заявила в полицию, а сделала все, что велел ей шантажист. Следовательно, шантажист не может ни в чем обвинить свою жертву.

– Я только не понимаю, – сказал Бэнкрофт, – как получилось, что сумма оказалась вдвое больше?

– Я ее удвоил, – ответил Мейсон.

– Вы? Господи, боже мой!

– Да, я. Я впечатал эту сумму на такой же машинке и добавил ее к деньгам в кофейной банке.

– Но зачем?

– Шантажистов по меньшей мере двое. Вы обратили внимание на слово «наши» в письме? Возможно, это блеф, но я думаю, что нет. А значит, мы, как говорится, посеем семена раздора. Они начнут подозревать друг дружку в мошенничестве. Более того, напав на их след, мы заставим шантажистов нервничать. Ведь если они не новички-любители, за ними должен тянуться целый шлейф преступлений.

Бэнкрофт медленно поднялся на ноги.

– Мейсон, я должен извиниться перед вами. Вы действительно придумали очень хитрый и смелый ход. Такой ход стоит трех тысяч долларов.

– Пока вы не потеряли ни цента из этих трех тысяч, – отвечал Мейсон. – Ведь деньги находятся не у вымогателей, а в полиции.

– Но они, наверное, снова потребуют денег, – сказал Бэнкрофт.

– Они потребовали бы в любом случае, – заметил Мейсон. – Когда они это сделают, мы придумаем что-нибудь еще.

Бэнкрофт пожал руку Мейсона.

– Продолжайте действовать так, как сочтете нужным, и звоните мне, если что-то потребуется… Вам нужны еще деньги?

– Пока нет. Когда надо будет, я заберу из полиции эти три тысячи.

– Каким образом? – спросил Бэнкрофт.

– Когда я послал своего секретаря в банк, чтобы она получила деньги в десяти– и двадцатидолларовых банкнотах, я выписал ей чек на три тысячи долларов. Полторы тысячи я положил в сейф, а еще полторы – в банку, которая предназначалась шантажистам. Когда настанет подходящий момент, я пойду в полицию и скажу, что деньги служили приманкой для шантажистов, а в доказательство предъявлю свой чек на три тысячи и заявление банковского служащего о том, что он выдал деньги моему секретарю.

Бэнкрофт рассмеялся.

– Мейсон, я пришел в этот кабинет разъяренным, а ухожу довольным.

– Но вы не очень-то успокаивайтесь. До полной безопасности еще далеко.

Когда Бэнкрофт ушел, Мейсон взял со стола газету и стал разглядывать фото Евы Эймори.

– Там дальше есть еще ее снимки, – сказала Делла. – Она на лыжах. Она падает. Шеф, а что с ней будет?

– Думаю, она заключит неплохой контракт.

– Но теперь она в опасности.

– Конечно. И как ее адвокат, я обязан позаботиться о защите. Если я не ошибаюсь, вскоре ей должны позвонить по телефону и попытаться запугать.

В половине одиннадцатого в дверь кабинета Мейсона постучал Пол Дрейк. Делла Стрит впустила его.

– Ну, как себя чувствует Ева Эймори? – спросил Мейсон.

Дрейк заулыбался.

– Она на седьмом небе от счастья. Сегодня вечером ее пригласили выступить по телевидению.

– А что полиция?

– Полиция возится с письмом. Редакции многих газет послали своих самых опытных сотрудников выяснять личность адресата. Считается, что письмо предназначалось кому-то из богатеев, живущих на берегу озера.

– Очень хорошо, – заметил Мейсон.

– Подожди радоваться, – сказал Дрейк. – Газетчики – настоящие ищейки, они могут докопаться до истины.

– Спасибо, я приму это к сведению.

– Газетчики теперь крутятся на пляже и выясняют, кто вчера брал лодки. Но, к счастью, на лодочной станции ведут только учет полученных денег, а не номеров лодок. Так что полный список есть только у нас.

– Узнали, кто был тот рыболов? – спросил Мейсон.

– Здесь есть одна странность. Эту лодку взяли напрокат два человека, на полдня.

– Два? Но ведь в лодке сидел только один рыболов.

– Когда лодку возвращали, в ней были двое.

– Их имена?

– Лодочник не записывает никаких имен, просто отмечает сумму и время проката. Лодка довольно неуклюжая, с маломощным мотором.

– А что твой человек?

– Он довольно хорошо запомнил внешность этих двоих. Одному из них за двадцать, другому около сорока пяти. Мейсон задумался.

– Ты говоришь, банка исчезла прямо у тебя на глазах?

– Я только на миг отвел взгляд, а когда снова посмотрел, – банки уже не было. Скорее всего, она действительно утонула.