Оборачиваюсь, а Клаус стоит и моргает. На том берегу. Я довольный, что удрал, поднял хвост и фыркнул. Клаус оскалился и юркнул по берегу. Я его проводил взглядом. Осмотрелся по сторонам и только охнул, когда он перепрыгнул через более узкую часть речки. Приземлился, пропахал лапами мягкую почву и резко развернулся в мою сторону. Чую, меня сейчас будут бить!

Дергаюсь в сторону леса и мчусь. Клаус догоняет довольно быстро, но не стремится загнать. Он играется. И я понимаю это. Сворачиваю в сторону, где по моим ощущениям стоит Аравель и мчу во весь опор. Высвобождаю всего себя. Мой таури радостно подставляет ветру морду, раскрывает пасть и запоминает это место. Просто потрясающее чувство.

Я даже не запомнил, как перемахнул через реку и оказался на том берегу не замочив ноги. Просто летел стрелой. А когда ощутил, что меня ждут и обогреют, припустил со всей силы. Не знаю, бежал ли Клаус рядом, отстал ли, или намеренно не догонял оставаясь позади, не знаю. Я ощущал зовущего меня родителя. Ни Аравеля. Нет. Родителя. И я отдался этому чувству и вылетел в тот лесочек взъерошенным, жадно дышащим, ищущим.

Аравель присел на колени и протянул руки в мою сторону. Я метнулся к нему и, какое же это потрясающее чувство, иметь семью. Меня обняли. Обняли так, как умеют только родители. И я растворился в его любви. Окунулся в нее с головой.

Клаус вышел на окраину лесочка, где стояли их вездеходы и ждал Аравель. Он замер. Его любимый прижимал к себе Кристофера, как Тайнара. Всепоглощающая родительская любовь била через край. Клаус аж прослезился. Аравель. Милый, теплый и такой родной Аравель, успокоился. Его дрожавший кот при слове "Крис", расправил плечи, гордо выпрямил спину и ревниво охватил хвостом маленького таури.

Клаус вошел на территорию и был признан, допущен. Он прижался зверем к супругу и приемному сыну и тихонько замурлыкал. Аравель пел в душе, ибо вслух был лишен сего действа. Его голосовые связки не могли взять диапазон песни, и он неумолимо терял голос, охрипал и неделями лечил воспаленное горло. И Клаус пел за них двоих. Всегда.

Они вернулись в домик часов через пять. Предусмотрительный Аравель захватил бутерброды и термос с кофе. Так что голодными сильно не были. В доме развалились в гостиной заняв все мягкие места. Задремали. А вечером решили прогуляться в местный ресторанчик.

В ресторане встретились с Тайнаром. Он попросил разрешения переговорить с Кристофером. Аравель ревниво зашипел что-то про время и запрос, но Клаус остановил его едва заметно кивнув в сторону замершего в ожидании Кристофера. Аравель отступил. Тайнар пригласил Криса прогуляться.

Они вышли из ресторана. Пошли вдоль дорожки.

– Почему ты не поставил щит, когда я напал?
– спросил Кристофер, не глядя не него.
– Решил, что справишься голыми руками?

Тайнар остановился. Повернул его к себе лицом.

– У меня даже мысли не было защищаться от тебя.
– Он осмотрел его лицо.
– Я бы и не стал.

– Считаешь меня слабым?
– рыкнул Кристофер и выдернул руку.

– Нет.
– Тайнар улыбнулся.
– Не считаю себя в праве ставить щит от тебя.

– Это, знаешь ли, обидно!
– Крис развернулся и пошел в сторону ресторана.

Тайнар выругался, догнал его и резко развернув присосался к его губам. Его не укусили и не оттолкнули.

– Малыш, я просто не могу защищаться от тебя.
– Тайнар прижал его к себе.
– Я знаю, что ты сильный. Мне не надо это доказывать. Я все видел своими глазами. Пойми, я не могу тебя еще больше обидеть, чем уже обидел.
– Он погладил его щеку.
– Мне нельзя обижать тебя.

– Но ты делаешь это!
– рыкнул Крис.

– Я просто не знаю, как к тебе приблизиться так, чтобы не ошибиться. Я же совсем не знаю тебя.
– Он заглянул в его глаза и выдохнул, - я ведь не видел ТЕБЯ. Видел только омегу. ТЕБЯ я не знаю. Позволишь узнать поближе?

Кристофер аж замер. Его держали, едва сжимая руки, а сердце выдавало рваный ритм, гулко отбивая у самого горла. Крис не понял, почему он это сделал, а в мозгу лишь отозвались слова:

– Переспи со мной.

Тайнар заулыбался и притянул его к себе сильнее.

– Конечно, как хочешь.
– И поцеловал.

Я стоял на четвереньках, а меня брали. Неистово, жестко и ласково. Боги, как же было хорошо! Я выгибал спину. Как же я его хочу! Мне мало! Я выстанываю его имя и мои руки трансформирую пальцы и скребут по ковру, разрывая его, карябая пол.

Тайнар двигается, сжимает мои бока, и я ощущаю его жар, его стон, его жажду. Я хочу его. Как же я его хочу!..

Прогибаюсь сильнее, и он седлает меня еще больше, волнообразно врывается, порыкивает. Хочу, чтобы он меня повязал. Рычу на резкие толчки, а в шею ласково лижут трансформированным языком. Как же хорошо! Рычу на его ласку утробно и когтями карябаю пол. От ковра остался один махровый клубок в том месте, где я его рвал от прошивающего меня удовольствия.