– Нет, правда, Влада, - прицепился ко мне Кир, не дав сделать и глотка. – Данька тут толкал идею о том, что мы не избранные, как все считают, а наоборот. Наказанные! Даже заключенные!

– Только не говори, что так уж трудно в это поверить, - хмыкнул Даниил.

– Нет, я еще могу поверить в то, что у нас были прошлые жизни…

– Во-от. Если ты веришь в то, что мог жить раньше, что тебе не устраивает в продолжении?

– Что мы все в прошлых жизнях были убийцами и насильниками и поэтому наказаны?

– Да. И что тебя так сильно удивило?

– Нашел мне наказание! – Кир развел руками. – Посмотри вокруг! Да, мы потеряли близких, потеряли привычный мир, но мы живы! И… страшно сказать, не так уж плохо устроились. Весь город… Да что там город – мир! – к нашим услугам. Это твое наказание? Да если хочешь, наказаны скорее все остальные! Это они в прошлой жизни были…

– Гитлерами? – подсказал Даниил. – Прям тебе. Не напасешься столько гитлеров на всех. Я скорее поверю в то, что ты в прошлой жизни был Сталиным. А, к примеру, Влада – Дракулой.

Кир усмехнулся. Я отрицательно покачала головой – Дракулой я быть не хотела. Кир принял мой молчаливый жест за поддержку.

– Ага! – В его угасшую топку доводов подкинули дровишек – Кир разгорелся снова. – Прикольное наказание, ничего не скажешь. Кто-то, или что-то пустило в расход все человечество для того, чтобы наказать горстку придурков?

– Почему сразу пустило в расход? Кто тебе сказал, что где-то они не продолжают себе жить припеваючи? Они мертвы только в нашем персональном аду. И не придурков, Кир, бери выше – а горстку супер-злодеев!

– Ну нет… Влада, ты только послушай его! Я прав, ну скажи, я прав?

Я вдохнула и выдохнула. Я не следила за темой разговора. Меня давно достали предполагаемые версии и гипотезы. В них я не видела смысла. Они не помогали мне принять действительность. Я и так мучилась от того, что хотела жить дальше и не могла.

– Вы все не правы. Права я, - ответила я. Просто мне хотелось, чтобы они замолчали.

– В смысле? – удивился Кир.

– Какой тебе еще нужен смысл? – сказала я. – Задаешь глупый вопрос, получаешь глупый ответ. Вот и весь смысл!

Я поднялась, не дожидаясь реакции повторно обиженного Кира. В дверях я столкнулась с Алиской. Она возникла как пассажирка круизного лайнера, спустившаяся в ресторан на ужин – макияж, полубезумное платье, драгоценности.

– Влада, - Алиска удержала меня за рукав. – Мне кажется, черный жемчуг сюда не подходит, как ты считаешь?

– Вы что все сегодня, сговорились? – не выдержала я. – У нас сегодня акция проходит, я одна не в курсе, да?

– Какая акция?

– Ответь на вопросы двух придурков, третьего получи в подарок!

– Влада, ты чего? – опешила Алиска.

Я не знаю, чего я. Наверное, мне иногда следует держаться подальше от людей. Вот поэтому я слонялась до обеда, такая же тихая и неприкаянная, как укрытый снегом город. Обиженный Кир куда-то делся, Алиска уговорила Стаса проехаться на снегоходе по очередным еще странным образом не охваченным магазинам. А я не заметила, как оказалась в постели.

Когда я проснулась, был еще день. Застегнув куртку, я вышла на балкон смотреть на снег. Странное одиночество заполнило меня. Оно было настолько совершенным, что я поразилась – я не чувствовала боли. Я впервые не казалась себе ущербной от того, что мне не с кем стало его разделить – мое одиночество.

Внезапно мое спокойствие рассыпалось как карточный домик – я увидела Кира.

Темное пятно на белом фоне. Со второго этажа я отлично видела следы, две дорожки в рыхлом полотне снега. Прижимая руку к груди, Кир шел медленно, как-то неуверенно, словно ему предстоял подъем в гору, в не ровная дорога до парадной.

Я не сразу их заметила – сначала возник некий цветовой сбой, что-то нарушило девственную картину мира. Объяснение нашлось: обжигающе яркие красные пятна. Редкие, частые, они прожигали снег, будто пытались забраться глубже, будто им было стыдно за ту войну, что они объявили белому цвету.

Мне хватило десятка секунд, чтобы перепрыгивая через несколько ступенек, появиться на улице в тот момент, когда Кир стал падать.

Он мог умереть. Правда. Много раз. Потом я задавала себе вопрос, пытала себя – в прямом смысле этого слова – но так и не смогла ответить. Зачем?.. Зачем я потащила его к Сусанину?

Он мог умереть в тот момент, когда я сажала его на снегоход, даже не удосужившись перевязать. Когда мчалась по дороге, встречая ветер в лицо, чувствуя, как слабеют руки, обнимающие меня за талию.