— Я думаю, от незнания он лучше спать не будет? — вмешался майор Кравцов — Боец имеет право знать все о своем будущем противнике — он что-то тихо на ухо шепнул водителю вездехода, потом снова обернулся к пацанам призывникам — Скоро я покажу вам, с кем мы имеем, и вы будете иметь дело.

Неожиданно вездеход повернул вправо и стал огибать гору, проскакивая через завалы снега, ломая заснеженные кусты, мимо стоящих вплотную друг к другу деревьев и не меняя скорости, влетел в какой-то неизвестный никому из мальчишек призывников горный туннель. Как раз вовремя на полной скорости он умудрился увернуться от ОУ охотника патрулирующего как раз этот воздушный район. Тот не заметил его и пролетел мимо, сканируя местность.

— Нам сегодня везет — только проговорил майор Кравцов, как вездеход пролетел пулей вглубь туннеля и быстро заглушил двигатель. Он исчез в темноте со всеми вооруженными людьми, завернув за угол в одну из его боковых глубоких темных развилок. Сразу погасли фары, и наступила гробовая тишина.

Все сидели какое-то время, молча, и казалось, даже не дышали. Все прислушивались к темному туннельному окружению.

— Ни кто темноты не боится? — почти шепотом сказал кто-то в полной темноте из солдат.

— Заткнись, и сиди сам тихо — прервал его шепот капитан Руденко — Че, тоже на болтун потянуло!

— А ну, затихли оба! — прокомандовал майор Кравцов — Сидим пока тихо как мыши! Только попробуйте звук хоть один издать. Это всех касается! Тишина!

Алексей не знал точно, сколько они мчались по этой тайге, но, наверное, не меньше часа, это точно. И насколько он мог знать в сторону Красноярска. Туда где были эти машины и месту, куда упала ядерная когда-то ракета. Майор Кравцов говорил еще там в их деревне, когда их забирали у родных, что роботы ночью гораздо опаснее, так как работают на инфракрасниках и прочих приборах ночного слежения. А днем переключаются чаще всего на визуальное видение, что позволяет это использовать в свою пользу. Это он говорил к сведению молодых будущих бойцов сопротивления. С рассветом главное маневрировать в закрытой зоне гор и быть не видимыми противнику. Горы глушили и прочие громкие звуки. И вот теперь они были в каком-то таежном неизвестном им молодым пацанам туннеле. Бетонном не известном туннеле с высокими потрескавшимися стенами. В полной темноте покинули вездеход. Все осторожно и тихо почти чуть ли не на цыпочках на ощупь, цепляясь друг за друга, взялись за руки.

Так было нужно, чтобы не потеряться в движении и чувствовать друг друга. У водителя вездехода, да и у всех военных были приборы ночного видения и по приказу майора Кравцова, в полной темноте, держась вот так, друг за друга, а Алексей за своего старшего брата Ивана, пошли, спотыкаясь в кромешной темноте туннеля. Сзади их кто-то подталкивал в спину, чтобы не отставали.

Соблюдалась по-прежнему полная тишина, и было слышно даже дыхание впереди идущего и шорох множества ног по этому холодному зимнему туннелю.

В этот раз молчали все. Даже тот болтливый призывник из соседней деревушки. Алексей все тужился, вспомнить его имя, но не мог. Не удивительно, он и не мог знать этих пятерых впереди их идущих с родным братом Иваном по тайге и теперь по тоннелю ребят. Эти ребята были из соседней деревушки. И еще до войны их предки мало вообще общались между собой и жили отдельными общинами каждый себе, промышляя охотой и рыбалкой. А родившись уже в войну, когда бушевала еще ядерная зима, им тем более не было до общения. Каждая деревня выживала, как могла. Многие по умирали. Из их деревни остались в основном только их семья и еще несколько домов. А призвали вот только их двоих с братом. Остальные кто остался, были слишком молодыми и еще не способные к сопротивлению. Соседней деревне больше в этом смысле повезло, набрали больше, но вот можно ли это было назвать везением. Была война с этими чертовыми машинами и кому повезет больше в этой войне еще не известно. Человечество проигрывало эту проклятую войну. Проигрывало везде по всему свету. Машины были более живучими и способными к жизни в тех условиях, которые создала эта война. Люди же гибли пачками, особенно дети. Сколько их умерло в ядерную зиму в их таежной деревне, еще до того как появился на свет Алексей. Сколько опустело целиком домов. Все пытались выжить. Пыталась выжить и его родная семья. Мать и Отец. Он вдруг вспомнил опять ее. Ее слезы и быстрое скоротечное прощание. Мама больная, его и брата Ивана мама. Он старался сдерживать слезы. Он думал о ней и об отце. Он хотел, чтобы они выжили и дождались их с Иваном.

Думая об отце и матери, Алексей вдруг вспомнил, как звали того, парня который казался старше собеседника. Он слышал его имя еще в лесу. Его, кажется, звали Федор, а вот этого болтуна, под присмотром капитана Руденко он так и не мог вспомнить. Но, сейчас было не это главное. Это ему помогало просто отвлекаться от сплошной непроглядной темноты и таким образом коротать, идя буквально на ощупь в длинном туннельном переходе время.

Они шли уже долго в этой полной темноте, и казалось, что и туннель, как и тайга не закончиться никогда. С поворотами. То, подымаясь вверх на ощупь по ступеням, то опускаясь вниз. Бросив сразу еще в лесу в той лощине, перед посадкой у вездехода свои самодельные деревянные для снега лыжи им было уже легче и удобнее идти друг за другом.

Как сказал сам капитан Руденко, это ответвление бункера самое темное и длинное. Можно по незнанью переходов заблудиться. И им редко пользуются. И часто оно закрыто. Это мол, сегодня его решил использовать майор Кравцов, чтобы тихо привести всех. Без лишнего шума. И не попадаясь никому лишнему на глаза. Привести всех молодых в ракетный бункер по тихому. Обходным нежилым туннелем.

За все это время Алексей так и не ни разу практически не поговорил со своим родным старшим братом. По лесу и то они шли молча. Брат сам по себе был не очень разговорчив, а тут вообще молчал. О чем-то, наверное, тоже думал, и Алексею хотелось спросить его, но было запрещено разговаривать и не отвлекаться от перехода. Военные запрещали разговоры в нарушении маскировки. Но кое-кто развязывал периодически свой болтливый язык. Это был тот такой же, как и он, Алексей молодой парень лет тоже не более, наверное, двадцати пяти. Он болтал то и дело обо всякой ерунде в нарушение всех приказов с соседом односельчанином идущим рядом с ним тогда по горному перевалу, чем и не понравился наверное всем военным, особенно капитану Руденко. Тот теперь шел все время с ним рядом, видимо, чтобы воздействовать, таким образом, на его излишнюю болтливость. И видимо не безуспешно, так как тот призывник теперь молчал как рыба и даже не крутил сильно по сторонам головой. Возможно, кромешная темнота давила на него, как и на всех и поэтому он молчал. Этого, правда, было в темноте не видно, но так оно и было. К тому же иногда Руденко поддергивал его за рукав его отцовской старенькой душегрейки, давая понять, что следил именно за ним.

Вскоре показался свет в конце туннеля. Искусственный свет, далеко мерцающий, возможно еще из-за одного темного туннельного поворота. Этот свет мерцал и шевелился как живой в той полной темноте, будто приманивал идущих. Все шли в его направлении и вскоре все увидели еще какую-то военную группу вооруженных людей или солдат, Алексей сразу после полной кромешной темноты не смог, разобрать, кто это, но те светили им фонариками, указывая к себе направление.

— Лейтенант Родик Семенов, со своими головорезами — подходя к нему, произнес радостно, и немного с ехидством, майор Кравцов — Здорово дружище! Нас вышел встречать?!