– У меня все, – сказал Мейсон.

– Мой следующий свидетель – Натан Фэллон, – сказал Бергер.

Натан Фэллон тоже присягнул, но явно было видно, что Фэллон в отличие от Херши не испытывая к своему покойному хозяину ничего, кроме чувства глубокой обиды.

– Где вы находились в ночь убийства?

– В Лас-Вегасе.

– И что вы там делали?

– Занимался манипуляциями с банковскими счетами, чтобы мистер Эддикс мог исказить отчетность и надуть налоговое управление.

– Вам доподлинно известно, что он делал это с целью обмануть налоговое управление?

Свидетель помедлил.

– Не так ли?

– Нет, сэр.

– Следовательно, то, что вы сказали, – это всего лишь предположение?

– Ну, когда человек начинает манипулировать с банковскими счетами, как это делал он, для этого наверняка есть какая-то причина.

– Совершенно справедливо, – сказал Гамильтон Бергер. – Таким образом, если бы вы занимались этим, то делали бы это с целью обмануть налоговое управление; следовательно, исходя из этого вы и предположили, что Бенджамин Эддикс действовал из аналогичных побуждений?

– Вы решили, – спросил Мейсон, – устроить перекрестный допрос своему собственному свидетелю?

– Видите ли, – сказал Гамильтон Бергер, – хотя замечание ваше, скорее всего, излишне, но в конце концов мистер Эддикс не может сам заступиться за себя.

– Ну что ж, – непринужденно обратился Натан Фэллон к Гамильтону Бергеру, – возможно, вы придумаете объяснение получше.

Публика в зале суда грохнула от смеха, и даже судья Манди улыбнулся.

– Мистер Эддикс не посвящал вас в свои секреты?

– Мистер Эддикс не любил меня. Я не любил мистера Эддикса. Полагаю, что в самое ближайшее время я был бы уволен, если бы не смерть мистера Эддикса.

– Вы уехали из Стоунхенджа в среду, в день убийства?

– Да, сэр.

– Во сколько примерно?

– Я вылетел в Лас-Вегас, днем, двухчасовым рейсом.

– Вы получили инструкции касательно того, что должны были делать в Лас-Вегасе?

– Да, сэр. Я должен был вернуться со ста пятьюдесятью тысячами долларов наличными.

– Вы выполнили эту инструкцию?

– Нет, сэр. Не выполнил.

– Почему?

– Потому что не решился носить с собой такую большую сумму наличными. Когда я услышал о смерти мистера Эддикса, я отнес всю наличность в банк и положил ее на счет мистера Эддикса. Я известил по телефону поверенного мистера Эддикса о том, что собираюсь предпринять.

– А мистер Херши покинул Стоунхендж до вас?

– Нет, сэр. Мы ушли с ним одновременно. Мистер Херши отвез меня в аэропорт, а затем поехал в Санта-Барбару.

– Кто находился в Стоунхендже в тот момент, когда вы уходили?

– Бенджамин Эддикс.

– Кто еще?

– Больше никого.

– Но ведь это было довольно необычно?

– Да, сэр. Это было в высшей степени необычно.

– Начинайте перекрестный допрос, – обратился Гамильтон Бергер к Мейсону.

– Почему вы считаете это необычным, мистер Фэллон?

– Потому что обычно кто-то ухаживал за животными, да и дом требовал присмотра со стороны экономки; кроме того, обычно приходили несколько слуг.

– Но когда вы уходили, в доме не было никого, кроме мистера Эддикса?

– Совершенно верно. Несколькими днями раньше мистер Эддикс выразил сильное неудовольствие тем, как содержалась часть дома, отведенная под зоопарк. Он уволил всех служащих, ухаживавших за животными.

– А кто кормил животных, чистил клетки, ну и все остальное, после того как дрессировщики были уволены?

– Мы, – проговорил Фэллон с явным отвращением. – Это как раз и было одной из главных причин возникших между моим хозяином и иной трений. На такого рода работу я не нанимался.

– Вам помогал мистер Херши?

– Мистер Херши и Бенджамин Эддикс. Мы делали это втроем.

– А слуги, кто занимался домашним хозяйством?

– Никаких слуг не было. Домашним хозяйством никто не занимался.

– Случались ли вследствие этого какие-нибудь происшествия?

– Да, сэр.

– Какие?

– На мистера Эддикса напала одна из горилл, она просунула лапу сквозь прутья решетки, схватила Эддикса за пиджак и притянула его к клетке. Я закричал и принялся стучать по решетке скребком, которым чистил клетки, а мистер Эддикс рванулся, и ему удалось высвободиться.