Шрифт:
Доктор выключил телевизор.
– Теперь понимаете? Больше я ничего не могу для него сделать. Простите. Будем надеяться на судьбу.
Ну уж нет, подумала Динка. Ни за что.
– Это называется: полуправда. Там, за стеной, не только библейский потоп, но и библейские чудовища. Раньше говорили: земля держится на китах. Знаешь, Динка – так и есть. Потому что мы – плотина. Мы все.
Поэтому китов нельзя убивать. Но иногда приходится.
Голиков внимательно читал надписи на тумбе, оклеенной театральными афишами. Казалось, он делает это, чтобы только не встречаться взглядом с Динкой.
– Логан идеалист, – сказал Голиков наконец. – Я – нет.
– Что они с ним сделают?
– Они будут его расшатывать. Раз за разом. Как больной зуб. Вернее, зуб в этом случае здоровый… но даже здоровый зуб можно расшатать. Рано или поздно Логан не выдержит. Вся эта гонка за китом в Баренцевом море – только начало.
– Вы можете помочь?
Голиков в задумчивости посмотрел на Динку.
– Не знаю, зачем бы я это стал делать. Буду с тобой откровенен, девочка. Мы с Логаном не друзья, совсем не друзья… понимаешь?
Динка кивнула.
– Китов нельзя убивать.
Голиков внимательно посмотрел на Динку. Покачал головой.
– Хорошая попытка, но… Китов убивают каждый день, девочка. Каждый божий день. Почему судьба одного должна отличаться от судьбы остальных?
– Пророчество, – сказала Динка.
– Ты не понимаешь, о чем говоришь, девочка. Пожалуй, мне пора…
– Алексей, можно последний вопрос. Вы когда-нибудь чувствовали, как к вам с той стороны… кто-то прикасается? Или что-то?
У Голикова в глазах что-то мелькнуло. Он дернул щекой.
Все потеряно, подумала Динка. Все. Потеряно. Я облажалась.
Голиков помолчал.
– Я попробую что-нибудь сделать, – сказал он без всякого перехода. – Ничего не обещаю. Попробую.
– И вот начинаешь думать: одна маленькая дырочка в огромной плотине. Никто и не заметит. Я протек, ну и что? Остаются еще сотни и тысячи других. Никто и не заметит.
И сказав так… даже просто подумав – ты уже пропал. В тебе появляется маленькая трещинка. Ничего особенного, ерунда, её почти не видно. Но со временем трещинка становится все больше и больше. И в один прекрасный момент, когда давление становится чуть сильнее – ты не выдерживаешь. И рушишься, как прогнившая плотина.
Слабое место.
Любой из нас – потенциальное слабое место. Понимаешь?
– Сегодня ты играешь джаз, а завтра родину продашь, – процитировала Динка, хмыкнула. Это высказывание ее всегда смешило.
Логан смотрел, не мигая.
– Вот именно.
– Голиков помог. Он… он хороший человек.
– Этот хороший человек – убийца, – сказал Логан наконец.
– Кого он убил?!
– Многих. Очень многих.
– Но… я не понимаю. Почему он тогда не в тюрьме?
– Потому что он убивает только китов и дельфинов. А за это не сажают в человеческие тюрьмы. Даже людей. И уж тем более таких, как Голиков.
– Я не понимаю. Кто он?
Хотя она уже начала догадываться. Логан прекрасно это понял.
– Именно, Динка. Алексей Голиков – касатка. Кит-убийца. Даже больше. Одна из тех стай, что гнали синего кита у берегов Японии – это его родная стая.
У Динки земля поплыла под ногами. Как же так?!
– Но он обещал, что поможет тебе, – она ухватилась за слова, точно за соломинку. – И помог!
Логан откинулся, обессиленный. Бледный, как штукатурка. Его величество синий кит.
– Вот это меня и удивляет. Я…
Он не договорил. Забился в судорогах.
– Доктор, ему стало хуже.
– Морские гиганты тоже умирают, увы. – Доктор откланялся и ушел. – Похоже, касатки задели кита сильнее, чем мы думали.
Глаза у Логана зеленоватые, как вода. Динка надеется, что когда он их откроет, они такие и будут. Она села и обняла его.
– Я тебя никогда не отпущу, Логан. Никогда-никогда.
Утомленная, она спит и видит:
Гигантская стена посреди океана. Стена уходит вниз и в стороны, насколько хватает глаз.
Это стена состоит из китов.