Поднявшись на корточках, Шоббат привалился к стене ограды. — «О, Святая Госпожа, помогите мне», — взмолился он. — «На меня охотятся на улицах моего собственного города. Мой отец собирается убить меня!»

Са’ида шагнула к нему, вызвав хор охов и криков столпившихся в дверном проеме позади нее служительниц. Она проигнорировала их.

«Как ты дошел до такого состояния?»

«Я не знаю! Может, я сунул нос в вещи, от которых добропорядочный человек должен держаться подальше, но…» — Его пожатие плечами было красноречивым, хотя и выглядевшим странно от такого существа.

Он рассказал ей о дискредитированном королевском маге Фитерусе и о своем визите к таинственному Оракулу Дерева вглубь пустыни. Принц полагал, что в его состоянии был виноват Оракул. Он рассказал ей об абсурдных изображениях соединенных вместе людей и животных, которые видел там.

В конце его повествования настала ее очередь пожать плечами. — «Я не могу помочь тебе. Я могу лишь лечить раны, а не отменять волшебные заклинания».

«Святая Госпожа, хотя бы позвольте мне провести здесь ночь. Это все, о чем я прошу».

«Вы должны знать, Ваше Высочество, что это невозможно». — Ее голос дрогнул на титуле. — «Вы оскверните этот храм. Вы должны уйти и довериться судьбе».

«Маите?» — Рот Шоббата открылся, и с его клыков цвета слоновой кости закапала слюна. Она поняла, что он смеется. — «Вы говорите, как пустынная мечтательница. Святая Госпожа, что мне делать?»

Несмотря на нелепый вид, его страдания были неподдельными. Она ощутила небольшой укол жалости к глупому принцу. — «Отыщи того, кто проклял тебя. Лишь он может снять заклинание», — сказала она.

Он начал протестовать, что невозможно найти Оракула. — «Да, но есть еще одна вероятность», — напомнила она ему. — «Тот, кто не является духом, а из плоти и крови».

Она была права. Фитерус не был духом. Его можно было найти. Мысль о том, как он держит в пасти тощую шею Фитеруса, наполнила Шоббата наслаждением. Маг вылечит его, а не то.

При виде того, как существо перед ней, вне всякого сомнения, злобно улыбается, мелькнувшая, было, у Са’иды жалость пропала. Она нацелила шар на своем посохе на Шоббата и объявила: «Ступай из этого места!»

Будто пихаемый невидимой рукой, Шоббат был вытолкан обратно через внутренний двор и сквозь открытые ворота. Ворота сами по себе захлопнулись и заперлись с громким лязгом. Над низкой стеной храма возникло свечение. Са’ида установила магический щит.

Шоббат зарычал. Когда он будет ханом, он сравняет с землей жалкий храм этой женщины. Нет, еще лучше, он превратит святилище в конюшню. Пусть его призовые кони оценивают красоту этого полупрозрачного голубого купола.

Он рассмеялся, и этот звук заставил залаять собаку по соседству. Этот шум, точно нож, пронзил Шоббата. До него донесся запах собаки, и он узнал в ней гончую. Несколько других залаяли в ответ, и он вспомнил свой страх. За ним охотились. Ему нужно было убраться из города.

У Фитеруса был дом в Хабале, северном округе города, все еще не восстановленном после опустошения, устроенного красной драконицей Малис. В доме мага должны были быть много вещей, которых он касался. По ним Шоббат узнает запах колдуна. Он выследит Фитеруса до края мира и выжмет из него лекарство.

Пока он крался из города, каждая собака в радиусе мили от него принималась выть. Хозяева проклинали или пинали их, и говорили им заткнуться, не подозревая о проходящей мимо опасности.

Эльфы спорили всю ночь. Фантастическое представление в небе растаяло, но разожженный им среди сторонников Портиоса огонь становился все горячее.

Линия фронта пролегла странным образом. По одну сторону, Эльхана Звездный Ветер и Гитантас Амбродель были целиком за то, чтобы немедленно отправиться на помощь своим собратьям в Кхуре. Несмотря на верность своей госпоже, Самар с Чатендором оба были на противоположной стороне. Среди королевских гвардейцев число тех, кто горел желанием отомстить за убийство эльфов в пустыне, намного превосходило число согласных со своим командиром, Самаром.

Дискуссия велась вокруг разведенного в центре плато костра. Портиос наблюдал со скалы в четырех метрах над собранием, его ряса и маска окрашивались ярко горящим пламенем в алый цвет. Кериан сидела на земле, скрестив ноги, неподалеку от Эльханы на походном стуле.

После видения в небе, Кериан удалилась в свою крошечную палатку. Эльхана отправила эльфа попросить ее присоединиться к обсуждению, но когда тот позвал ее, Львица пригрозила удавить его голыми руками. Ее голос был придушенным и хриплым. Они оставили ее в покое. В конце концов, она присоединилась к группе вокруг костра, но была нехарактерно молчалива. Кериан сосредоточилась на заточке оселком своего меча, но когда голоса с обеих сторон вошли в азарт, она отложила камень в сторону. Едва ли скрежет по металлу успокаивал чьи-либо нервы.