– Ффууу, - с облегчением произнёс я, когда обстановка вокруг перестала меняться. Перестала кружиться голова. Потом я просто представил себе обстановку такой, какой была бы она в моей квартире… Всё начало меняться, а меня опять замутило. Закрыл глаза, снова открыл. Всё стало, как прежде. Тогда, вспомнив, где я нахожусь, стал вертеться, думая, как смыть воду и где тут бумага…

Ага, вода полилась сама! Я не утерпел, опять рассмотрел свои руки, ноги, новый организм, уже успокоившийся. Я ещё сплю, или уже проснулся? Пока думал, открылась дверь, и вошла вчерашняя девушка.

– Умг! – издал я звук, пытаясь закрыться, - ты что без стука? – закапризничал я.

– Потому что ты придурок! – сердито сказала она, - А придурков не стесняются, их лечат! – она сделала пасс руками, и передо мной возник из воздуха прозрачный пульт, на котором высветились какие-то приборы. Девушка что-то нажала, и снизу в меня ударила струя воды.

От неожиданности я подскочил:

– Ты что, дура? – тонким голосом заорал я.

– Вспомнил теперь, как управлять ванной комнатой? – сердито спросила милая девушка, сверля меня глазами.

– Ничего я не вспомнил, перестань издеваться! Скажи лучше, где я?!

– Так, - сказала моя мучительница, - дело серьёзнее, чем я думала. Ты в изоляторе, Тонька. В изоляторе! – повторила она, - Пока не вспомнишь, кто ты такой и зачем снял шлем, не выйдешь отсюда!

Я замер с открытым ртом, совершенно забыв, в каком дурацком положении нахожусь.

Между тем отметил, что девушка, в отличии от меня, одета в белый комбинезон, с каким-то шевроном на рукаве. Шеврон меня мало заинтересовал, потому что на высокой груди девушки было написано имя: Василиса.

– Закрой рот, и иди в душ! – бросила мне Василиса, что-то делая с пультом. Как только я вошёл в кабинку, на меня обрушился поток тёплой воды, я нашёл нормальную мочалку с мылом, и хорошо помылся, думая о том, хорошо мне в новом теле, или плохо.

С одной стороны, наверное, хорошо снова стать мальчиком, а с другой… Вот эта милая девушка сейчас может сделать со мной всё, что захочет. Какая сильная! Взяла меня на руки, и перенесла в этот, как его… Неважно! Изолятор какой-то. Я что, заразный? Шлем. Я снял шлем. Какой шлем? Зачем снял? С кого? Шлем Александра Македонского?

Помыться я помылся, что дальше? Как отключить воду? Подумать? Подумал. Льётся, зараза!

– Эй, Василиса! – крикнул я. Вода перестала литься. Так, подумал я, слышит, значит, и видит. Давно видит! Я скрипнул зубами: мышка под стеклом. Она что, догадывается, что я – чужак?

Ага, полотенце, можно вытереться… Вытерся, хотел завернуться в него, а оно растаяло. Вот блин!

Я вышел из душевой и решительно направился к своей «кровати», надеясь что-нибудь найти.

– Эй, Василиса, дай хоть трусы! – крикнул я, не найдя ни клочка материи.

– Не положено тебе одежды, - ответила Василиса из невидимого динамика, - вдруг ты начнёшь меняться под одеждой?!

Я припух, не зная, что сказать.

– Что ты себе позволяешь?! – оскорбился я, - Я тебе не какое-нибудь существо непонятного происхождения! Я человек, Хомо Сапиенс!

– Никакой ты не Сапиенс! – издевалась Василиса, - Ты в туалет без посторонней помощи сходить не можешь, а ещё «Сапиенс»!

Я опять заскрипел зубами.

– Не скрипи зубами, лечить не буду.

– А что мне делать?! – взорвался я.

– Ложись в бокс, буду тебя исследовать.

– Ты меня вчера исследовала!

– Вчера я ничего не поняла. Вчера ты был нормальный.

– Я и сегодня нормальный, - разозлился я.

– Сегодня ты не Тонька, кто-то другой. Ложись, или я приду, сама уложу.

– Фиг поймаешь, - буркнул я.

– Я – тебя? Как нечего делать, уже бегу! – я нырнул в бокс и закрыл крышку. Вбежавшая Василиса разочарованно вздохнула и ушла.

На этот раз усыплять меня не стали, стали задавать вопросы.

– Ты кто? – спросила меня Василиса.

– Что значит «кто»? – удивился я.

– Как тебя зовут? – я задумался. Если ответить правдиво, она подумает, что я сошёл с ума, и навеки останусь в этом изоляторе, или в сумасшедший дом меня отправят.

– Что молчишь? – рассердилась Василиса.

– А что отвечать?

– Я спрашиваю твоё имя.

– Ты забыла моё имя? – «удивился» я.

– Или ты отвечаешь, или я приду, и выколочу его из тебя! Всё-таки ты, наверно, чужой… - вздохнула она, - надо тебя в крио камеру…