– Честный поединок, говоришь? Третий раунд?
– переспросил бессмертный, снаряжая подствольный магазин дробовика патронами из висящего на плече патронташа. Который он подобрал вместе с оружием уже после того, как искупался в бочке.
– Что ж, можно и продолжить, раз ты сам ко мне явился. Реванш - дело святое.

– С оружием или без?
– уточнил Куприянов.

– Я дважды проверял на крепость твои ребра, дважды был в шаге от победы, и оба раза мне не везло, - рассудил громила.
– Плохая карма. Видимо, пора сменить тактику.

И он, вскинув дробовик, пальнул в Кальтера, стоящего примерно в двадцати шагах от него.

Однако Кальтер подозревал, что бессмертный отмочит нечто подобное. И метнулся обратно за печь, прежде чем его взяли на мушку.

Ружейный заряд ударил в жженную глину, только пробивная сила картечи была не такой, как у пуль. Гурон мог истратить весь свой боезапас, но так и не достать противника. Поэтому он ринулся в атаку, стреляя на ходу и не шибко боясь ответных выстрелов.

Куприянов выпустил наугад из-за укрытия короткую очередь. Увы, промахнулся. Враг ушел из сектора обстрела, похоже, собираясь обойти Кальтера с фланга.

Пригнувшись, Безликий, рванул прочь. Но не к сточному рву - если бессмертного не остановить, канава станет для Кальтера ловушкой. А затем могилой, если он не успеет из нее выбраться.

Пожар охватил уже пять домов, а всего их насчитывалось десятка полтора. В пространстве между ними чего только не было: сараюшки и навесы, загоны для скота и курятники, развешанные на починку сети и вяленая рыба, печи и коптильни, поленницы дров и ящики для улова, лебедки для лодок и многое другое. Туда и ринулся Кальтер после того, как раздразнил Гурона.

Их перестрелку следовало бы назвать дуэлью, так больше в ней никого участвовало. Вот только слишком уж благородно звучало слово «дуэль» в данном случае. Скорее, это была игра в кошки-мышки со стрельбой, где кошка и мышка то и дело менялись ролями.

В основном убегал, разумеется, Куприянов. А Гурон пер напролом, рыча от боли, когда его порой задевали автоматные пули. Каждая из них заставляла его действовать осторожнее, несмотря на его бессмертие.

Иногда Кальтер контратаковал и обходил врага со спины, желая застать врасплох. Но у громилы было завидное чутье. Еще до того, как Безликий ловил его в прицел, он скрывался из виду. А затем использовал тот же способ - прикидывал, откуда подкрадывается Безликий, и сам пытался напасть на него сзади.

Неизвестно, как долго это продолжалось бы, не раздуй усилившийся ветер пожар, который охватил почти всю деревню.

Едва заполыхали прочие дома, и поле боя начало сужаться. Пространства для маневров оставалось все меньше, отчего ярость дуэлянтов только усилилась. Они стали все чаще рисковать, выскакивая под выстрелы друг друга, и палить сквозь стены, надеясь задеть цель шальной пулей.

В тело Гурона впилась уже дюжина пуль и передвигался он с трудом, хромая на обе ноги и стреляя из дробовика одной рукой. У Кальтера тоже дела шли не ахти. В правом плече и левом бедре у него засело по нескольку картечин, что отразилось на его подвижности и меткости. Зато третий участник сражения - огонь - все наступал, и пули ему были не страшны.

В конце концов огонь мог бы стать единственным победителем, но исход боя решил обычный рыбацкий невод, в который угодил Кальтер.

Выскочив из-за угла последнего не загоревшегося дома, Гурон увидел, как его противник запутался в сетях и барахтается в какой-то яме. Что ж, сам виноват - сети здесь висели повсюду. А в такой спешке уподобиться вляпавшейся в паутину мухе было проще простого.

Яма почти полностью скрыла Безликого, и Гурону надо было приблизиться к ней, чтобы его добить. Но он сделал всего три шага, после чего сам угодил в соседнюю, более глубокую яму. Которую не увидел, потому что поверх нее лежала все та же сеть...

Само собой, Куприянов притворялся. Забежав за хижину, он едва не сорвался в угодившую под ноги яму. И пробежал бы мимо, кабы валяющийся рядом скомканный невод не навел его на мысль. Накрыв ловушку одним краем сети, Кальтер растянул ее дальше, а затем спрыгнул в другую яму и сделал вид, что барахтается в тенётах, куда ненароком встрял. А бежавший следом Гурон так обрадовался его неудаче, что даже не посмотрел себе под ноги...

В отличие от Кальтера, бессмертный вырывался из западни не понарошку. Особенно после того, как был придавлен оставшейся сетью. В сердцах Гурон взялся палить сквозь нее. Но его оружие тоже было придавлено и ему не удалось направить ствол вверх. В результате вся картечь угодила в склон ямы, а о перезарядке громила мог и не мечтать.

– Проклятая крыса! Все-таки загнала меня в свою нору!
– выругался бессмертный, кое-как выпростав из-под невода обгорелое лицо.
– Ну погоди, дай только вылезти, и я порву тебе глотку голыми руками!

– Лучше не дергайся, пока я не отстрелил тебе ноги, - порекомендовал Куприянов.
– Это твой конец, не сомневайся. Смирись, прими его достойно и останься в моей памяти настоящим воином.

– А ведь и впрямь похоже на конец, - ответил громила, прекратив хрипеть и ворочаться.
– Разве только мой босс вытащит меня из этого дерьма, как всегда делал.