– А что, разве нельзя устранить цхета так, как вы хотели в свое время устранить его брата?
– спросил Кальтер.

– Вероятно, можно, но мне неведом такой способ, - развела руками «серая».
– Впрочем, когда здесь объявился ты, кое-какие мои догадки получили подтверждение. Тебя спасли от смерти, впустили на нашу базу и позволили общаться со мной. Это говорит об оказанном тебе высоком доверии. Но знай: просто так тебя отсюда не выпустят. Наверняка потребуют взамен какую-то услугу. Такую, которая тебе не понравится.

– На иное и не рассчитывал. Но если опять зайдет речь о моем возвращении в Игру...

– Не зайдет, можешь быть уверен, - пообещала «серая».
– Раз тебя зашвырнули прямиком сюда, значит, все гораздо важнее и серьезнее.

– И что может быть для вас важнее и серьезнее вашей чертовой Игры?

– Только ее конец, господин Безликий.

Голос, который это сказал, принадлежал не Медее. Он прозвучал у Кальтера за спиной, и когда узник обернулся, он обнаружил на террасе еще одного «серого». На вид - самого обычного, среднего роста, худощавого и в маске-шапочке. Но с недавних пор Куприянов знал, что внешность «серых» столь же обманчива, как они сами. Прежде чем Медея была разоблачена, она выглядела столь же безлико... пусть даже Безликим здесь называли не ее, а Кальтера.

– Мы не предлагаем тебе вернуться в Игру. Мы предлагаем тебе ее закончить. Тебе и твоей напарнице, - продолжал «серый». Для общения он не пользовался телепатией. Видимо, и правда боялся вторгаться в голову «взрывоопасного» пособника Мерлина.

– Ты ошибаешься - она мне не напарница, - помотал головой Куприянов.

– Только не сегодня, - возразил «серый».
– Одному тебе с такой работой не справиться. Да и у двоих у вас шансы на успех невысоки. Однако для тебя подобный расклад привычен, разве нет?..

Далекая буря приближалась, заволакивая черными тучами горизонт. Но с моря по-прежнему дул свежий ветерок, и была надежда, что грозовой фронт обойдет побережье стороной. По крайней мере Кальтеру так хотелось. Вынырнув из одной бури, он готовился вот-вот ринуться в новую. И потому ценил выпавший на его долю промежуток спокойного времени.

– Кто ты такой?
– спросил Кальтер у присоединившегося к ним «серого».

– Тот, кто занял ее место.
– Гость указал на Медею.
– Но я - другой. Я призван не продолжать Игру, а разгребать бардак, в который она превратилась. И который еще больше разрастется, если оставить все как есть. Оба цхета вышли из-под нашего контроля, и если они не угомонятся, станет хуже.

– Хуже для кого? Для вас?

– Для всех, господин Безликий. Сумасшествие Мастера Войны прогрессирует. Во время прошлой Игры - неважно, когда она случилась, - он ограничился всего несколькими аномальными зонами. В этой Игре по его настоянию мы открыли больше пятидесяти черных разломов. Что и стало началом воцарившегося беспорядка. Чем больше возникало зон, тем больше требовалось агентов для их обслуживания. А чем больше появлялось агентов, тем проще было Старику-с-Тростью их выслеживать. Вы убивали их одного за другим - в какие еще времена мы несли столь тяжелые потери?! В конце концов Старик захватил даже Мастера Игры и вышел на след своего брата. Теперь их встреча - лишь вопрос времени, а ведь мы провели огромную работу, чтобы этого никогда не произошло. Но сегодня все наши старания поставлены под угрозу.

– И что случится, если цхеты снова встретятся?
– спросил Безликий.

– В твоем мире безумие не заразно. Но только не в мире телепатов. Если они объединят свои разумы, мы получим не двух Стариков-с-Тростью, а двух Мастеров Войны, причем способных к телепортации. Двух ненасытных разжигателей войн, благодаря которым Сезон Катастроф затянется на неопределенный срок, а аномальные разломы станут исчисляться сотнями. И мы продолжим участвовать в этом безумии, хотя оно будет чем угодно, только не Игрой и приведет к скоропостижному концу вашей цивилизации.

– И что ты предлагаешь? Убить одного из цхетов или же обоих?

– Их казнь стала бы для нас наивысшим благом. Вот только сделать это немногим проще, чем сбить с неба Луну, стреляя в нее из твоего любимого оружия.

– Разве? Насколько я в курсе, цхеты становятся беззащитными, когда полностью обессиливают.

– Как и все мы. И в этом нет ничего необычного. Но Старик-с-Тростью не позволит себе обессилеть в присутствии того, кому он не доверяет. А тебе он отныне не доверяет, будь уверен... Нет, Безликий, ты сработаешь хитрее: сделаешь так, чтобы Старик сам уничтожил своего брата. И мы тебе в этом поможем.

– Но ведь он, как и вы, не имеет права убивать собственными руками.

– И ты постараешься, чтобы он это правило нарушил. Конечно, загнать его в угол сложнее, чем Мастера Игры. Но у тебя есть необходимый опыт, вот и воспользуйся им.

– То есть получается, Старик уже не нужен вам мертвым?
– Кальтер недоверчиво нахмурился.

– В отличие от Мастера Войны, Старик не безумен, а значит, с ним можно договориться о мире, - пояснил кризисный менеджер Игры.
– Вдобавок, не успев объединиться разумом с братом, он не избавится от амнезии. И будет искренне считать, что достиг цели - убил главного виновника всех своих бед.