– Вы сами понимаете, товарищи, что нельзя успокоиться, пока не повторишь этот прерванный полёт. Я обязан это сделать и в память о погибшем друге – бортмеханике Серёгине. Мне обязательно надо лететь на Камчатку, а лететь не на чем. Поэтому прошу вашей помощи!

– У нас ведь нет своего самолёта! – прервал меня кто-то.

– Но у вас есть головы и руки. Есть уменье. Возьмите надо мной шефство. Помогите отремонтировать самолёт, который уже второй год стоит у вас под навесом.

– Это мы можем! – радостно закричал один паренёк.

Его поддержали и другие ребята. Всем скопом, шумно переговариваясь на ходу, мы пошли к тому месту, где лежал разобранный «М-10-94». По дороге к нашей процессии присоединился главный инженер.

Сначала он никак не мог понять, в чём дело, все говорили сразу перебивая друг друга. Наконец, когда разобрался, сказал:

– А мы про этот самолёт уже забыли. Заказчиков много, все торопят, всем в первую очередь давай, а из вашего отряда молчат.

– Вот я и пришёл напомнить вам!

Один шустрый комсомолец уже сбегал в контору и разыскал там дефектную ведомость – список всех ран самолёта, подлежащих лечению. Инженер посмотрел бумаги, на которых уже успели порыжеть чернила, подумал, что-то прикинул в уме и, улыбаясь, спросил комсомольцев:

– Вы согласны работать сверхурочно?

– Согласны! – дружно ответили ребята. – Для такого важного дела можно потрудиться.

– Кто у вас бригадир?

– Игорь Маштаков. И он тоже согласен.

– Хорошо. Я разрешу произвести ремонт, но только во дворе. Цеха все забиты срочными заказами.

– Но по вечерам во дворе темно будет.

– Проведём свет…

Месяца три шёл ремонт и переоборудованию машины. Игорь Маштаков и его ребята работали с душой, не жалея часов, в которые им полагалось гулять и отдыхать. Каждый вечер помогать им в мастерские приезжал и я. Пригодились те трудовые навыки, которые я получил ещё до того, как стал лётчиком, работая мотористом и бортмехаником. Но особенно много и хорошо трудился вместе с комсомольцами мой новый бортмеханик.

У него было редкое имя – Флегонт и странная фамилия – Бассейн. Когда он, знакомясь, называл её, все вспоминали школьные годы и надоевшие задачи о наполнении водой бассейнов. Редко кто удерживался от шутливого вопроса:

– Скажите, сколько в вас втекает и сколько вытекает?

Флегонт не обижался и отвечал на шутку шуткой:

– Смотря какой жидкости – чая или вина?

У этого невысокого, коренастого, моложавого человека была незаурядная техническая смекалка и золотые руки.

Вместе с бригадиром Маштаковым они превратили открытую двухместную кабину «Р-5» в закрытую – настоящий комфортабельный лимузин, прямо как дорогой автомобиль. Да так хитро всё устроили, что можно свободно брать в полёт четырёх пассажиров. Кабина отапливалась. Для багажа соорудили два ящика по форме нижних крыльев и прикрепили их сверху, вплотную к фюзеляжу. В эти ящики свободно помещались: запас продовольствия на месяц, нужный инструмент, чехлы, лампа для подогрева мотора при низкой температуре, лёгкие санки, посуда и много всякой мелочи.

В конце сентября самолёт вывели на аэродром. Лётчик-испытатель несколько раз поднимал его в воздух. По его замечаниям устранили мелкие недоделки.

И вновь рождённый «М-10-94» вошёл в состав советского Гражданского воздушного флота.

После большого перерыва я решил потренироваться на переоборудованном самолёте. Вот тут-то и свёл меня случай с легендарным лётчиком Валерием Чкаловым.

На московском аэродроме ко мне подошли два штатских человека – мужчина в темно-синем костюме, женщина в скромном платье. Мужчина, протянув мне руку, сказал:

– Давай познакомимся, товарищ Водопьянов. Я – лётчик Чкалов…

«Так вот он какой!» – подумал я. От крепкой, коренастой фигуры Чкалова веяло большой и спокойной силой. С интересом разглядывал я его лицо, покрытое густым загаром, мужественное, энергичное, словно вылепленное талантливым скульптором.

Мы крепко пожали друг другу руки.

– А у меня к тебе просьба, – улыбаясь, сказал Чкалов. – Выручи, пожалуйста. Вот познакомься. – Он кивнул на пожилую женщину. – Моя землячка. Приехала с Волги… Просит покатать её над Москвой. А куда я её посажу? Ведь у меня истребитель!… Одноместный… Дай свою машину на полчасика.

Прямо скажу, озадачил он меня. Передавать машину без разрешения начальства я не имел права. Самолёт не велосипед, который можно дать покататься товарищу. Но такому лётчику я не мог отказать.

Чкалов надел мой лётный шлем, а на мою голову нахлобучил свою серую фетровую шляпу.

Землячка села в заднюю кабину.

И вот моя машина ушла в воздух.

Стоя на земле, я наблюдал за тем, как «катается» землячка. Ждал, что вот-вот Чкалов выкинет какой-нибудь головокружительный номер. Уж очень укрепилась за ним слава «воздушного лихача».

Однако машина шла ровно. Выписывая красивые круги, самолёт скользил с такой невозмутимой плавностью, что казалось, если бы на крылья поставили по стакану с водой, она не расплескалась бы…

Чкалов осторожно посадил машину и сказал, словно угадывая мой немой вопрос:

– Человеку, надо доставить удовольствие, а не трепать его в воздухе, чтобы он на всю жизнь возненавидел воздух и проклинал лётчиков.

Весёлая и довольная, землячка подошла к нам:

– Спасибо тебе, Валерий. Летать вовсе не страшно. И уж так интересно сверху на всё смотреть…