Глава 3. Суд.

Академия.

В академию я вернулся поздно вечером. Столовая уже не работала, и я направился в свою комнату, в которой быстрой раздевшись, лег спать. И какого же было мое удивление, и охреневание, когда примерно в полночь под оконном пели какие-то уроды. И ладно бы пели, я бы простил, но назвать это пением невозможно. При этом они еще пытались подыгрывать себе на каком-то инструменте. На каком, понять нельзя было в принципе, так как играть, судя по всему, не умели. Слова песни особым шармом тоже не обладали. Что-то из серии:

Моя любовь, тебе пою,

О том, как я тебя люблю!

Мы ночку проведем одну,

Потом тебя уж замуж я возьму.

В общем, я не мог терпеть такое издевательство над музыкой и над благородным искусством "съема" баб через серенаду. Пришлось одеваться и идти вниз, правда через второй этаж, так как там как раз находился общий балкон, с которого можно было удобно миновать выход и на котором стояли так нужные мне цветы в горшках.

Два снаряда попали точно в цель, в третьего я кидать не решился, так этот гад держал, так желанный мной музыкальный инструмент. Пришлось спрыгивать с балкона и вырубить его самому. Хорошо хоть он был пьян и не сразу понял, что произошло.

Как там учил Михаил Андреевич? Все что в бою взято, то свято! Следовательно, мародерка наше все. И вот я уже минут пять после того как отобрал все ценное у "певцов" стою и наглаживаю гитару. Как же я соскучился по этому инструменту. А эти не то, что играть не умеют, так еще не удосужились ее даже настроить и по тому я не сразу опознал что за инструмент.

Прихватив вино, которое нашел у троицы, я пошел на другую сторону общежития, так как именно там находились женские комнаты. Эти "певцы" видимо в таком состоянии находились, что даже не поняли, что подошли к мужским комнатам. А наше общежитие имеет два входа и само по себе разделено на женскую половину и мужскую. И попасть из мужской в женскую можно, если только выйти на улицу.

Настроение было лирическим, не смотря на приобретенный инструмент и несколько бутылок вина. Отыскав взглядом наиболее удобную для меня скамейку, и так чтоб она была не очень близко к окнам женских комнат, я примостился и откупорил одну из бутылок.

– А хорошее вино у этих дебилов.

Отхлебнув еще пару раз. Я взялся за настройку гитары. Струны пришлось, какие ослаблять, а какие наоборот подтягивать, попутно прихлебывая из бутылки. И уже через минут пять, я был доволен собой. Первым делом для разминки сыграл испанскую Корриду. Пару раз сфальшивил, но это и понятно, давно не играл. Но пальцы свое дело помнят. И я, войдя во вкус, почему-то вспомнил одну песню, легендарного певца и композитора. Как он там пел?

Начал я с проигрыша, ведь он в этой песне очень важен и я бы сказал, очень знаменит. А потом меня что-то заставило запеть. И после первой строки я немного даже струхнул, так как пел не своим голосом, а голосом того певца, но останавливаться не стал:

Что если станешь одинокой,

И будет некому обнять?

Ты убежишь, надолго спрячешься.

Ты хочешь гордость показать.

Когда настало время припева, я даже был рад этому голосу:

Лейла, я пред тобою ниц.

Лейла, молю тебя, очнись.

Лейла, детка, успокой мою печаль.

Песню я спел всю, и честно был горд собой, ни разу не сфальшивил, спел тоже на ура. Правда, немного боялся, с чего вдруг мой голос изменился, но решил пока не заморачиваться, ни чего же страшного не произошло? Да и может тут влияние кучи факторов быть? Может! Так, что разбираться я буду потом. А сейчас, у меня есть гитара и вино!

Вспомнилась столица, родной город и я играл и пел стихи незабвенного Есенина, вспомнилась золотая пора - я пел ДДТ. Потом просто играл знаменитые хиты бывшей родины и мира. В какой-то момент я услышал крик с просьбой спеть веселое. А мне что? Мне не жалко.

Во французской стороне, на чужой планете!

...

Песня далась легко и непринужденно. И вроде даже хлопали, или мне показалось? А хотя какая разница? Потом просили еще веселого, а мне то что? Мне не жалко. Пел студенческий гимн или частушки, кому как нравится. Там главное припев правильно изобразить, подхрюкивать, так сказать.