Так что мне несказанно повезло, когда я нашел в протоке бесхозный Startrek. Весельные и парусные деревяшки лень считать, их везде полно. При этом надо учитывать, что какое-то количество маломерок всегда находится в разъездах, ведь это самый работящий транспорт реки. И он очень, очень зеленый, экологически безупречный. Правда, я не думаю, что такой статус обрадует владельцев, мечтающих о подвесном моторе на корме. Дикие люди, не прониклись они светлыми идеями грядущего прогресса.

Чистое звездное небо и редкие огни на пристани позволяли увидеть, что на берегу нашли пристанище плавсредства самых разных типов: маленькие ялики и большие корабельные шлюпки, есть узкие и длинные лодки, напоминающие ангарско-енисейские илимки, малые джонки, сампаны и каяки-переростки. Легкие маленькие долбленки в воде не оставляют, они вытащены на берег, подальше, а то и домой забирают.

Каботажные суда более крупного водоизмещения, а их, прибывших к открытию ярмарки, было много, стояли в стороне от презренной мелочи, пришвартовавшись к четырем широким дощатым причалам, на которых удобно работать с грузами.

Луна только поднималась, и город был еще погружен по мрак. Лишь оконца домов и фонари над дверьми, работающие на кукурузном масле, слабыми световыми пятнами разбивали абрис городка. Я заметил всего три электролампочки. Простой человек не будет красоты ради жечь дорогое электричество, добытое из автономных источников.

Наш шкипер, запустив маленький бензогенератор, подходил к причалам, щедро освещая путь яркими конусами двух фар-искателей.

— «Сайпан»! — показал исландец на вторую от нас пристань. — Совсем маленький, на воде он представлялся более крупным.

За бешеные часы дурацкой погони с метаниями по реке я так часто и много вспоминал зеленый пароход незлым тихим словом, что тоже узнал его сразу же.

— Вижу, он. Нашелся, родной…

Женщины оживились, поднимаясь, но молчали, потому что вовсю орала Сисяндра. Во всю глотку она раз за разом кого-то призывала.

Малый ход. Шкипер заглушил правый двигатель. Что-то быстро идем!

— Разогнал, сваи не задень, — не выдержал я, на всякий случай хватая гладкий шест.

— Тихо! — рявкнул исландец по-русски, включая реверс.

Составной привальный брус становился все ближе. Народу на причалах не видно, ближняя причальная стенка была свободна. С другой стороны пирса, между нами и «Сайпаном», стояла двухмачтовая джонка. Берег тоже был почти пуст, большинство горожан уже разошлись по домам, жители если не спят, то ужинают.

Лишь одинокий молодец с боцманской дудкой на шее невозмутимо поджидал нас, переминаясь на досках. Свет фары падал ему под ноги, позволяя разглядеть охранника лучше. Длинный, сутуловатый, что часто бывает с людьми такой конституции, с тонкими губами, длинными волосами и высоко поставленными монгольскими бровями. На вид флегматичный, даже сонный. На низко опущенном кожаном поясе — закрытая кобура револьвера и легкий поясной нож. Помахивая связкой ключей на ремешке, он, подлец ленивый, не делая ни шага, настойчиво указывал пальцем с золотой печаткой на место, где надо принять конец.

В надстройке стоящего чуть дальше парохода вспыхнул огнем дверной проем, загорелось два палубных огня, и на палубе появилось еще одно действующее лицо: на шум подходящего судна вылез смуглый мужчина лет сорока с фонарем на груди и коротким гладкоствольным обрезом в руке, по виду таец. Что-то коротко спросив у охранника, вероятный капитан «Сайпана» кивнул, услышав ответ, и спокойно удалился, громко захлопнув за собой дверь рубки.

Баржа легонько ткнулась бортом в транцы, исландец бросил первую веревку, а я быстро выскочил на причал, начав вязать конец на большой кнехт, добытый явно в Бизерте.

Матрона уже нежно обнималась с братиком. На сходнях закудахтали две первые пассажирки, в то время как остальные почему-то не торопились подтаскивать барахло.

— Гоб, подойди-ка сюда! — крикнул Дагссон, уже установивший первый контакт и добродушно похлопывающий охранника по плечу.

Молодец, вот что значит жизненная опытность и ровный характер.

— Это Бартон. А это Гоб, хозяин судна.

— Рад видеть, — дежурно буркнул я.

— Новенькие? Впервые в Кайенне? Что у вас есть? Котируются местные динары, соль, патроны. Долговые расписки из Бизерты оставьте себе.

— Патроны, — ответил я.

— С одного киля десять патронов за первый день стоянки и по пять за последующие — это обычная такса, — важно объявил директор деревянной площадки на сваях.

Я повернулся в Сисяндре, но недовольство проявить не успел.

— Вы оцените мою покладистость и хорошее расположение, господа. Учитывая рекомендации моей благословенной сестрицы Сесилии, — продолжил кормящийся с киля, — с вас я возьму всего пять патронов, и можете стоять хоть пять дней.

— Калибр 7,62х39 подойдет?