5. Кузня поднялся кое-как на ноги и хотел уже спросить у Хога по поводу взноса на вступление в коллектив (любой), как вдруг в его нагрудном кармане что-то запиликало. Хэйтер выгнул бровь, а бандит вытащил какой-то маленький аппарат, больше похожий на мини-рацию, и включил его. Из него тут же появилась голограмма в виде какого-то взрослого мужчины, у которого были длинные чёрные усы, специальные очки для сварки, синий халат с рисунком в виде золотого креста на спине, жёлтые перчатки до локтей, чёрные штаны, армейские берцы и чёрный свитер под халатом. Сам мужчина (лет ему можно было дать сорок девять-пятьдесят) был длинноволосым брюнетом.

— Профессор Герман? — слегка удивился Кузня.

— Да, это я, тупой идиот! — разозлилась голограмма. Теперь Хог понял, кто такой Герман. — Почему ты на вызов не отвечал? Я, значит, тут с военными разбираюсь, дела улаживаю, а ты сидишь и прохлаждаешься? Вот сволочь! И чего ты весь побитый, а?

Кузня указал пальцем в сторону хэйтера, и Герман, ругаясь матом, обернулся. И оторопел. Хога он видел впервые, впрочем, как и тот его. Оба охотника были побиты, у обоих была на руках кровь.

— Это кто?

— Это волонтёр из коллектива-кордона «Луч», — объяснил Кузня. — Я подрался с ним.

Было видно, как побагровел Герман. Начиная цветом кожи и заканчивая формой глаз, он несколько раз поменялся от злости до безумной тревоги и снова злости. Чтобы понять причину гнева этого профессора, слишком умным быть не нужно было — Герман опасался раскрытия. Он понял, что попался с поличным, поэтому и злился.

— А-А-А-А, ДЕБИЛ, УРОД, НИЧТОЖЕСТВО! — рычал со злости Герман, сжав кулаки. — КАКОГО ХЕРА ТЫ ПРИНЯЛ ЗВОНОК?

— Ну… Вы же мне сами позвонили, — опешил Кузня.

— ЗАВАЛИ ХЛЕБАЛО! А ТЫ, ВОЛОНТЁР, КТО ТАКОЙ ВООБЩЕ?

— Мужик, ты чего орёшь-то на меня? — вздохнул Хог, скрестив руки на груди. Докуренный бэчик полетел под ноги хэйтеру. — Я тебе не какая-то шайка бандитов, чтобы ты на меня орал.

— АХ ТЫ НАГЛАЯ, МЕРЗКАЯ И ПРОКЛЯТАЯ КРЫСА! ДЕРЗИШЬ МНЕ? ТОГДА ТЫ СДОХНЕШЬ! КУЗНЯ, УБЕЙ ЕГО!

— Нет! — твёрдо отказал ему бандит, чем сильно удивил и разозлил Германа. — Я решил отойти от преступности и заняться мирной жизнью. Так что извините, профессор Петренко — я на Вас больше не работаю.

«Петренко. Герман Петренко. Надо запомнить», — подумал Лимит.

— Ах вот как! — злобно прорычал Герман, и его очки внезапно стали ярко-красными. — Тогда умри в адских муках, предатель!

Петренко щёлкнул пальцами, и Кузня внезапно упал на пол и забился в конвульсиях. Его била сильными разрядами тёмно-фиолетовая молния, отчего тот истошно закричал от адской боли, но ничего не мог поделать. Глаза бандита начали закатываться под веки, а язык высунулся наружу. Изо рта пошла пена.

— Стоять! — прорычал Герман, переводя взгляд на Хога. — Ты ему ничем не поможешь, а-ха-ха! Когда мы заключали с ним договор, я вшил ему электронный чип в спинной мозг на случай, если он посмеет противиться мне. А-ха-ха-ха! Я — великий и могущественный Герман Петренко, убиваю предателя, а-ха-ха!

— Проклятая сволочь! — озлобился Хог и ударил по профессору, но его рука прошла сквозь голограмму. — Останови эти пытки! Сейчас же!

— А-ха-ха! Пусть сдохнет, а-ха-ха! Мучайся-мучайся, моя подопытная крыска, давай! Я тебе, значит, и свободу обеспечил, и денег дал, а ты взял и плюнул в меня. А-ха-ха! Умри, а-ха-ха!

Хэйтер снова попробовал ударить голограмму, только уже с ноги, но результат не изменился: удар прошёл сквозь смеющегося профессора-безумца. «Дрель», к сожалению, тоже не помогла…

А Кузня мучился от адских болей и умирал на глазах Лимита. Тот не знал, чем ему помочь, а Герман только и делал, что злобно смеялся. Правый глаз уже не болел, а начинал жечь, и из-под повязки Хога на правом глазу начало исходить лёгкое белоснежное сияние.

Кузня последний раз дёрнулся в конвульсиях… и умер от разрыва сердца. Поняв, что бывший слуга умер, Герман ещё больше расхохотался, а Хог озлобился, оскалив зубы в бешеной ярости. Он не мог уже помочь Кузне; не мог ударить и Петренко, ибо это была простая голограмма. Хэйтер не знал, как ему поступить.

Тем временем Герман закончил смеяться и злобно улыбнулся озлобленному Лимиту.

— А ты, смертник, подохнешь под камнями этой дамбы. Я сделаю так, чтобы ты отсюда не выбрался живым!

С этими словами, Герман вытащил из кармана синего халата какой-то пульт и нажал на кнопку.

Мощный взрыв сотряс дамбу снизу, и сооружение жалобно задрожало. Пошли трещины по стенам, вода хлынула из образовавшихся дыр, а огонь продолжал разрушать конструкцию изнутри, рушить проход и выбивать из стен камни. Это был конец! Никто, кроме охотников, которые могли летать, не смог бы выбраться отсюда. Дамба начала медленно наклоняться в левую сторону, грозясь рухнуть и взорваться на мелкие атомы.