Юлия округлила глаза и в шоке посмотрела на Элли, но последняя по прежнему была очень грустной. Даже губы скривила, чувствуя отвращение от самых кошмарных воспоминаний в её жизни. Теперь стало понятно, почему эрийка была в другой одежде.

— У них особая энергетика. Люди с синим и красным карио не могут синхронизироваться с теми, у которых энергетика либо фиолетовая, либо зелёная. В общем, нас насиловали около шести с половиной часов, — по мере того, сколько рассказывала Элли, глаза Юлии продолжали округляться. — Демоны наполняли нас семенем или забрызгивали им, а нам оставалось лишь мучиться от теории демоницы, которая тупо нас сломала. Мы бы умерли, но нас спас Хог. А потом вернулся и уничтожил демонов, кроме Игната. Из-за этого демон времени и вырвался на свободу.

— Элли, а… как ты… выжила? — дрожащим голосом вымолвила девочка. — В-ведь энергетика…

— Да, всё верно. Первой умерла Аврора, поскольку в ней демонического семени было гораздо больше, чем во мне. Надо мной попросту извращались, а её наполняли умышленно. Меня ждала та же участь. Мы вернулись в Духобор и обнаружили руины, а также… погибших. Мне стало адски плохо, отчего я поняла, что пришёл и мой черёд умирать. Но… меня спас Хог.

Юлия уже была напугана историей Элли, однако услышав про Хога, чуть-чуть успокоилась и немножко удивилась: как ему это удалось?

— Хог по… поцеловал меня, — Элли смутилась, а Юлия окончательно выпучила глаза, теоретически не веря в это. — Передал какую-то золотую энергию в моё тело через этот поцелуй, и это… спасло мне жизнь. Знаешь, я как будто заново родилась. Очень добрая и горячая энергия — она мне очень сильно напомнила о солнце. Как в детстве, когда я была ещё маленькой и любила поиграть в песочнице на улице. Очень тепло, — на этом моменте эрийка даже улыбнулась, но потом убрала улыбку. — Однако Бёрн всё неправильно понял. Я не смогла ему признаться в том, что меня изнасиловали, но Хог… взял всю вину на себя. Мол, он принудил меня к поцелую будучи Гепардом, чем и разозлил Бёрна. А потом Хог ушёл либо в прошлое, либо в будущее и сейчас держится одиночкой.

Сахарова была шокирована рассказом Элли, отчего её синеватые глаза задрожали. Теперь она поняла, что далеко не самая несчастная в этой ситуации — другим досталось похлеще. По крайней мере, Юлия сможет пережить эту боль и оправиться, а также у неё будут друзья, которые её поддержат. А вот тот отпечаток, который Игнат оставил в душе Элли, будет на всю жизнь. Она уже не сможет лечь в постель к кому-нибудь, поскольку будет испытывать подсознательный страх от воспоминаний. Ту боль, ту злобу, агрессию, пошлость, близость смерти — такое можно излечить, но очень трудно. Прочувствовав боль Элли, Юлия сама обняла её за руку, чтобы пожалеть. Она понимала, почему эрийка смогла доверить эту тайну лишь ей: Сахарова всегда поддерживала уют и комфорт в команде, а также была искренним и очень добрым человеком.

— Я никому не скажу об этом, обещаю! — горько пообещала Юлия, а потом слегка улыбнулась очень доброй улыбкой. — Знаешь, Элли, до твоего рассказа я и так уважала Хога: неординарный и весёлый — он всегда умел сделать что-нибудь такое, что нас могло и всполошить, и обрадовать одновременно. Но сейчас моё мнение очень сильно о нём поменялось. Он… он настоящий герой! Теперь я понимаю, почему Орфи постоянно называл его «сэр Хог», а тот называл его «сэр Орфей». Они оба верят в чудеса. Знаешь, а Хог… подходит тебе больше, чем товарищ майор Бёрн.

Элли с грустью слушала Юлию, поскольку только она могла понять её и тем самым перестать мучиться от боли в душе до тех пор, пока задание не закончится. Однако на последних словах эрийка округлила глаза и выразительно посмотрела на шатенку.

— Юля, он не в моём вкусе, — покачала головой Элли. — Да, Хог очень хороший человек, понимающий и добрый, но это совсем не то, что я…

— Хог просто не подходит под твой идеал, — грустно улыбнулась Юлия. — Элли, я очень тобой восхищаюсь! Особенно тем, что ты сильная в душе. Просто… если бы изнасиловали других девушек, они бы сейчас… ну… на меня похожи были в плане душевного состояния. А ты не сломалась и продолжаешь держаться. Я всегда хотела быть похожей на тебя в плане характера, всегда! Ты очень редко плачешь, и, порой, создаётся впечатление, будто тебя вообще ничто не способно сломить. Ты слишком сильная, Элли!

— Эм… я — не лучший пример для подражания. Во мне слишком много амбиций и коварства. Будь лучше такой, как Алиса.

— Алиса тоже очень хорошая. Вас, помимо внешности, отличают характеры: Алиса — добрая и чувственная; ты — сильная и несгибаемая. Вам обеим есть, чему поучиться друг у друга.

Синеволосая могла, конечно, с этим поспорить, однако дочь Макса была права. Элли следовало бы учиться у Алисы доброте и понимании, а также чувственности, а вот последней не помешала бы эта сильная натура прирождённой хищницы, чтобы быть сильной и не плакать из-за ссор с Коршем. Решительность в Элли и чувственность в Алисе — это два сильных качества обеих девушек, и, пожалуй, их следовало бы объединить.

— Кстати, раз уж речь зашла об этом, то я тебе кое-что расскажу, — вздохнула Юлия.

2. Россия. Москва. 2013 год.

— Кстати, кто хочет испытать свои чувства на прочность? — с улыбкой поинтересовалась Алиса, когда ребята сидели в кафе и кушали.

— О, я согласен! — с дебильной улыбкой сказал Эс.

— Я тоже согласен! — обрадовался Орфей. — Мои чувства к Юле крепкие.

— Но как ты это сделаешь? — спросила Юлия.

— Легко. Моя теория использования карио отличается от той теории, которую вы используете. В общем, проверим сначала тебя, Эс. «Теория любви: искренние чувства»!