— Ты… ты прикалываешься или… это… правда? — удивилась Элли, посмотрев в сторону, мягко говоря, «курятника». — Там ведь жить невозможно. А где удобства? Душ есть? Ты как вообще там спишь?

— Итак, перечисляю: удобства — на рынке; душ — на речке; сплю — на полу, — с дебильной улыбкой ответил волонтёр, но синеволосая в ответ ему не улыбнулась.

— Ты больной на голову, — нахмурилась эрийка, скрестив руки на груди. — Теперь понятно, почему от тебя всё время пахнет канализацией. Ты меня прости, но это какой-то туалет, а не место для жилья. В чём дело, Хог? У тебя же есть вырученные деньги, которые тебе платят каждую неделю. Уже давно мог снять себе квартиру.

— Зачем? Мне и так удобно. А деньги я отдал в приют, чтобы они мне не мешали.

— Эм… что ты вообще за человек такой? Как дикарь! У тебя было всё…

— И я его с превеликим удовольствием отдал все сбережения в детский дом, — продолжал дебильно улыбаться Хог. — Мне всё это не нужно, а у одиноких детей появится стимул жить дальше. Как-никак, в стране процветает кризис, а удобства с каждым днём дорожают и дорожают.

Элли одарила небесного охотника скептическим взглядом. Ей казалось, что он продолжает дурачиться, поскольку этот человек очень редко вёл себя серьёзно. Однако дебильная улыбка никак не сочеталась с фиолетовым взглядом, который был искренен, как и всегда. Он говорил правду, только восприняла её синеволосая… в шоке.

— Ты реально безумец, — покачала головой Элли. — Почему в общежитие тогда не подался?

— Нафига? — по-прежнему улыбался дебильной улыбкой Хог. — Одиночка живёт один, да и ничего меня не стесняет.

— Не стесняет?! Да ты живёшь не в удобствах, а в… туалете.

— Зато всё родное, вуа-ха-ха-ха!

— Прекрати смеяться! Я серьёзно! У тебя очень благородные намерения, но ты о себе подумай, Робин Гуд. Ты всё время жил на крыше? Почему мне ничего не сказал? Почему ты вообще никому ничего не рассказываешь? Почему ты скрывал всё это? Почему?

— Эу-эу, ты гляди, как разгорелась, — Хог даже удивился такой реакции, поскольку она была взрывной. — Чего так переживаешь-то? Я всё-таки непростой человек, с отличным иммунитетом и высокой температурой. К тому же, я всегда так жил.

— Эй, простой человек — не забыл ещё ту ночь, когда ты мёрз? — продолжала хмуриться Элли.

— Я тогда сильно истощил себя «Заморозкой», поэтому и мёрз. Не переживай, со мной всё норм.

— Ох, горе ты луковое, а не «норм». Стоит только тебя оставить одного, и ты уже начинаешь чудить, — выдохнула эрийка, а потом добавила: — Что-нибудь придумаем с твоим жильём.

— Эй! Не надо ничего придумывать. В общагу я не пойду, хата мне не нужна, я…

— Так, цыц! Сказала «придумаем» — значит, придумаем. Что за дурацкая привычка со мной спорить?

— А мне хочется.

— Перехочется! Всё, не спорь со мной. Будешь жить как все нормальные люди.

— Я не…

— Цыц! — пригрозила ему указательным пальцем Элли. — Перестань капризничать, Хог, и просто согласись со мной.

— Ладно, тебя не переспоришь, — сдался хэйтер. — Ну, тогда до завтра, мой неоспоримый товарищ?

— Давай, спокойной ночи.

Хог показал ей большой палец, после чего со скоростью звука убежал в сторону набережной, обдав девушку сильным порывом ветра. Элли слегка прикрыла глаза, а затем задумчиво посмотрела вслед исчезнувшему одиночке. Теперь она знала, что её бывший враг совершенно не пользуются удобствами, а деньги отдаёт тем, кто в них нуждается больше. Совершенно не тот человек, о котором она думала раньше плохо.

Элли закатила глаза и обняла себя за плечо. А ведь этой глупой вражды и не было бы, если бы эта парочка не возненавидела друг друга с самого начала, а попробовала понять. Им пришлось два месяца враждовать, чтобы прийти, наконец, к дружескому согласию. И это радовало Элли: Хог больше не был ей врагом.

3. На следующий день Хог запланировал себе купание на речке. Проснувшись очень рано, Лимит поднялся с сырого матраса и с разбегу перепрыгнул перила, после чего заскользил подошвами кроссовок по стене. Затем оттолкнулся и на невероятной скорости пробежал по пустой улице, оставляя после себя ярко-голубую полосу. Остановившись у берега, хэйтер спрятал свою одежду под камнями, а затем сделал заднее сальто, прыгая в холодную воду. Как обладатель высокой температуры, он почувствовал не прохладу, а свежесть, после чего начал купаться.

Депрессия оставила парня, позволив ему вновь вернуться к прежнему веселью и лучезарному настроению. Во многом это была его заслуга, поскольку Хог был не из тех людей, которые могут сутками напролёт находиться в подавленном состоянии. Однако он бы долго выходил из своей депрессии, если бы ему не протянула руку помощи Элли. Да, между двумя злейшими врагами в прошлом, наконец, сложились дружеские отношения. Теперь команда «Серп» окончательно сдружилась друг с другом, поскольку вражда внутри закончилась. То, что Эс и Орфей продолжали кусаться по поводу и без повода — это не вражда, поскольку их перепалки могли лишь закончиться дракой, но это проявлялось очень редко. По большей мере даже драчуны могли друг с другом нормально поговорить, когда уставали ругаться. Этот месяц начинал прогрессировать в отношениях между командой «Серп»: Хог и Элли подружились, Эс и Орфей перестали активно грызться, а Юлия… просто радовалась. Вражда, наконец, закончилась.