— Орфи, какая прелесть! Спасибо тебе огромное! — вне себя от восторга, Юлия решила отблагодарить венерийца за такой подарок и поцеловала его в щеку.

Орфей ожидал, что девочка поблагодарит его за подарок. Но он не думал, что дело обернётся так… непредсказуемо для него. Мальчик вмиг приобрёл цвет тех самых роз, которые он недавно рисовал для своей сестры. Пока Сахарова любовалась рисунком и мило улыбалась, Якер отвернулся и пытался побороть в себе дикое смущение. Впервые его целовали в щеку кто-нибудь, кроме мамы. Быть может, для Эса это было бы не в новинку, но для Орфея это стало нечто новым. Когда его целует в щеку та девочка, которая ему очень нравится.

— Орфи? — Юлия забеспокоилась, ибо выглядел синеволосый… немного неуверенно.

Как-то Эс однажды подколол Якера по поводу «Тили-тили тесто, жених и невеста», на что Орфей обозлился и полез сразу же драться на телекинетика. С другой стороны, было что-то правдивое в словах извращенца — трудно было синеволосому воспринимать шатенку не как нравившуюся ему девочку, а как своего сокомандника. Юлия нравилась ему всем: цветом волос и глаз, улыбкой, характером, голосом — всем. В своей школе Орфей встречал много девчонок — многих видел и за пределами её. Но вот Юлия оказалась исключением… для него.

— Прости, — смущённо извинилась Юлия, поняв причину задумчивости венерийца. — Я просто… не знала, как тебя отблагодарить за подарок. Извини, я пойду.

Девочка развернулась и собралась уже уйти, но Якер повернулся и схватил её за руку. Если бы она сейчас ушла, он бы чувствовал себя виноватым очень-очень долго. Пока момент, лучше было рассказать ей о своих чувствах. Пока был момент.

— Орфи?

— Нет, это ты меня прости, — покраснел как рак, Орфей. — Я не обиделся на тебя, а просто растерялся. Впервые… ну…

«Что мне ей сказать, что?».

— Впервые… что? — спросила Юлия, слегка выгнув правую бровь.

— Меня… меня впервые поцеловала в щеку другая девушка! Вот! — Орфей тут же закрыл глаза ладонями. — И ладно бы, другая — я бы быстро это пережил. Но я… но… ну… я… я… меня поцеловала в щеку та девочка, которая… которая мне очень сильно нравится!

Якер почувствовал, как его сердце забилось ритмичными стуками. Впервые он признавался другой девушке в своих чувствах и очень сильно боялся, что сейчас его пошлют на три буквы. Всё же Орфей — не Эс, и шармом соблазнения не владеет, коим обладал телекинетический извращенец с оранжевой причёской-вихорком. Парень чувствовал себя неуютно. В мыслях он уже планировал себе путь побега, если та вдруг захочет его ударить…

Но ничего не произошло, и никакого «Нет» в ответ не последовало. Орфей решил посмотреть на шатенку сквозь пальцы и заметил следующее: девочка была смущена таким признанием венерийца и слегка потупила взгляд в землю.

— Ну… Ты мне… тоже нравишься… — смущённо прошептала Юлия, не поднимая глаз. — Т-только… Чем я тебе понравилась? Я ведь простая девчонка, не наделённая никакими охотничьими силами от природы.

Орфею было очень стыдно, но он не мог позволить Сахаровой наговаривать на себя. Решительно вдохнув побольше воздуха, мальчик выпрямился и убрал с лица ладони. Всё однажды приходится делать впервые.

— Вот именно — простая! — важным голосом сказал Орфей, кое-как борясь внутри себя со смущением. — Ты не такая, как остальные. Те девушки, которых я много раз видел в школе, на улицах или на кордоне — типичные охотницы, которые слишком сильно в себе уверены. Ты мне понравилась именно тем, что ты не такая, как другие. Ты добрая, приветливая и… м-мил-лая… Вот… Но это малая часть того, что я могу сказать о тебе. Да, так и есть! Вот…

Чем больше говорил Якер, тем сильнее смущалась Юлия, понимая, что тот полностью пытается выставить её в свет. Да, Орфей может и был нытиком, плаксой и неуверенным в себе, но он старался поддерживать Сахарову во всём. Начиная с первого их дня в сфере охотников, мальчик ни разу не сказал что-нибудь плохое о ней. Он тоже нравился Юлии, но девочка не считала себя лучшей кандидатурой для него, да и не было у неё опыта в каких-либо отношениях. Плюс, Макс вряд ли будет доволен тем, что Сахарова слишком рано — в четырнадцать лет — начала встречаться с кем-то.

Но Орфей как будто прочёл её мысли и попытался сразу же реабилитироваться.

— Нет, я не прошу тебя становиться моей девушкой! — мальчик смущался, но старался высказать всё, что было у него на душе. — Я не прошу тебя делать всякие гадости, они бессмысленны. Я всего лишь… ну… это… хочу ухаживать за тобой, делать тебе подарки и дарить цветы.

Якер уже жалел о том, что вообще решился на открытость. Смущение сильно колотило его, а сильный стук сердца мешал ему трезво думать и рассуждать. Лучше бы он промолчал или вообще не приходил сегодня в сад, чтобы порисовать. Сидел бы дома и смотрел телевизор. А теперь его проигнорируют, и на следующий день Эс засмеёт его, назвав венерийца «девочкой»…

— Я… не буду против, — с долькой неловкости ответила Юлия. — Но тогда у меня тоже… маленькое условие.

— Какое? — резко «ожил» Орфей, круглыми глазами посмотрев на шатенку.

— Можно… можно я буду называть тебя «милый Орфи»?

Можно ли называть? Конечно, можно! О лучшем мальчик и мечтать не смел, ведь это произносит не кто-нибудь, а именно та девочка, которая ему очень сильно нравится. Он не нашёлся со словами и просто кивнул. Сахарова стала чуть увереннее в себе.

Внезапно Орфею пришла в голову не совсем нормальная, но по крайней мере, чистая мысль. Сам он никогда не преображал это в жизнь, да и не было у него повода для этого. Якер вычитывал это в сказках и всегда мечтал когда-нибудь сделать точно так же. Он опустился на одно колено и склонил голову перед Юлией, удивив её. Затем закрыл глаза и попытался сделать серьёзное, решительное лицо. Конечно, румянец не исчез на его щеках, но он старался, как мог.