— …вчера вечером. Полиция не даёт никаких комментариев, но с источников поступила информация, что это было жёстко, и они оба мертвы.

— Можем ли мы говорить о том, что это был взлом, Шанна? Я понимаю, что Бэрры были разведены — могут ли источники рассказать нам, почему сенатор Бэрр был в доме своей бывшей супруги?

— Насколько мне известно, они встречались каждую среду. Сенатор приходил около двух дня и оставался примерно до девяти, но к десяти всегда уходил. Соседи шокированы случившимся. Они отзываются о Бэррах, как о хороших и честных людях.

Тони выключил телевизор. Его родители умерли? Когда? Как? Почему никто не сообщил ему? И почему он узнал об этом из новостей сейчас, а не раньше? Сев на кровать, Тони попытался вспомнить, когда в последний раз разговаривал с ними. С отцом — часто, а с матерью? Он не знал. Ему было известно, что она… Тони нужно связаться с Моникой. Нужно отложить свадьбу, и, если им уже отправили какие-то подарки, их стоило вернуть.

Тони не был уверен в том, как поступить. Ему хотелось поговорить с Моникой, она должна была… Мужчина посмотрел на пульт в своей руке, переведя взгляд на телефон на тумбочке. Ему нужно найти Престон. Это её вина. Если бы Моника просто… Тони не мог вспомнить что, но теперь он понимал, что это вина полностью ложилась на её плечи.

ГЛАВА 9

Присев на подоконник, Моника рассматривала открывшийся ей вид. Потеряв счёт времени, она понятия не имела, сколько времени провела за этим занятием. Чуть ранее, когда Хан подошёл к ней, девушка сказала мужчине, что хотела бы побыть одна — и, вопреки своему желанию, оборотень ушёл. Но потом, когда мужчина отправился в кровать, Моника, притворившись спящей, вернулась на это место. И с тех пор Хан не пошевелился.

— Если хочешь, ты можешь рассказать мне.

Вопреки её ожиданиям, прозвучавший голос её мужчины не испугал Престон.

— Что не так? Ты всё ещё думаешь о Бэрре?

— Да, но только отчасти, — Моника всё ещё смотрела в окно. — Кэйтлинн сказала, что когда его поймают, то она позаботится, чтобы он никогда не вышел.

— Она одна из тех, кому можно доверять. Её слову можно верить, — девушка услышала, как Хан завозился на кровати, но не поднялся на ноги. — Что ещё беспокоит тебя?

А что не беспокоит? Ей хотелось задать ему этот вопрос. Но Моника только и смотрела, как олень, гуляя по снегу, пощипывает траву. Она решила, что спросит кое-что, о том, каково быть его парой.

— Эта штука с парами — ты говорил, что мы связаны. Что это значит? Я тоже стану кошкой?

Хан вновь завозился на кровати, и Моника поняла, что этот вопрос однозначно выбил его из зоны комфорта. Или ответ.

— Нет. Обращение очень опасно. Когда Уокер обратил Кэйтлинн, он говорил, что это сделала его кошка. Он сказал, что…

— Его кошка? Хочешь сказать, что не контролируешь своё тело, когда ты в облике пантеры? — В её голосе звучала паника, но ей было всё равно. — Хочешь сказать, что когда ты пантера, то можешь ранить меня?

— Нет, я не это имел в виду. Даже во время секса я полностью контролирую свою животную сторону, но иногда он… Он, как бы убеждает нас в том, что некоторые вещи могут быть совсем другими, нежели мы считаем. Как с Кэйтлинн. Кошка Уокера хотела её изменить, и убедила его, что это хорошая идея.

Монике не понравилось, как это прозвучало, и она не удержалась от того, чтобы озвучить это.

— Ты понимаешь, что это плохая идея, когда это происходит, но что-то внутри тебя говорит, что сейчас отличный момент, чтобы позволить себе поверить, что всё сработает — вот на что это похоже. Так это объяснил Уокер.

— У тебя возникали подобные мысли, когда мы занимались сексом?

Моника не была уверена, действительно ли она хочет услышать ответ на этот вопрос, но теперь, когда он прозвучал, она подумала, что да — хочет.

— Да. Всё время, когда я с тобой. И даже, когда я без тебя.

Когда Хан заговорил, Престон посмотрела на него. Мужчина вновь вздохнул, но его голос был тихим и чувственным.

— А ты станешь? Обращать меня? Ты обратишь меня, Хан?

Она подумала о том, что рассказала ей Кэйтлинн. Укус был болезненным, но когда женщина очнулась, то чувствовала себя… что же, она сказала, что чувствовала себя «охренительно фантастично».

— Мне бы хотелось, чтобы ты бежала рядом со мной по лесу. Я бы хотел увидеть, как отблеск луны сияет на чёрной шерсти твоей кошки. Брать тебя в зверином обличии, склонившись над тобой, прижав к земле, жёстко вколачиваясь в твоё тело, пока ты — это она… Я бы любил это, — тело Престон не могло остаться равнодушным к описанной её мужчиной картине. — Подойди, Моника. Подойди, и позволь мне показать тебе, как бы я овладел тобой.

Девушка двинулась к нему, как во сне. Когда она отошла от окна, лунный свет осветил его кожу, и Моника смогла увидеть каждый мускул, каждый его изгиб, думая о его кошке. Всё ещё будучи на ногах, Престон сняла свою рубашку, уронив ту на пол. Моника хотела его, но также она хотела, чтобы и Хан не остался равнодушен к ней.