— Я пойду? — сказал я. Хотя и не представлял, что могу сделать в мокром туннеле.

— Дурак, — сказала Ирка. — Тебя сразу пристрелят. Это же не бой гладиаторов. Без тебя обойдутся.

Бой у наших ног продолжался — порой пули ударялись в край ниши, и тогда я пытался затащить Ирку поглубже. Она была права — человек с мечом, оказавшийся между двух огней, будет подстрелен, как индюк.

Выстрелы гулко звучали в туннеле. Кого-то ранило — и он принялся завывать, кто-то охнул, слышно было, как, расплескав воду, скопившуюся между рельсами, туда рухнуло голо. Все это заняло секунды — пули стучали по металлу дрезин…

И неожиданно для меня от дрезины с ментами послышался голос:

— Хватит! Расходимся.

— Добро, — ответил человек от другой дрезины. — Откатывай назад.

— А стрелять не будете?

— А вы не будете?

— Мы не будем.

— Ну, смотрите!

— Давай, давай, поспешай.

Стрельба прекратилась. В свете прожекторов было видно, как обе враждующие группы взбираются на свои дрезины.

Заревели моторы дрезин, и обе, все еще соединенные лучами прожекторов, покатились назад. Казалось, они старались разделиться, оборвать светящуюся нить.

— Ну вот и обошлось, — сказала Ирка. — А я думала, что не обойдется. Счастливый ты, Тим.

Я удивился — меня давно уже никто не звал Тимом. Я был Ланселотом.

— Меня Ланселотом в школе зовут, — сказал я. — Я под этим именем в боях выступал.

— Ланселот?

— Это был древний отважный рыцарь, — сказал я. — Он защищал обиженных и боролся со злыми волшебниками.

— Хорошо, пускай будет Ланселот, — согласилась Ирка.

Стук колес обеих дрезин затихал в глубине.

— Подождем, — сказала Ирка. — Сейчас наши вернутся. Чего менты тебя искали?

— Наверное, потому что я убил спонсора.

Ирка ответила не сразу. Видно, решила, что ослышалась.

— Ты? Жабу убил?

— Он раздавил моего товарища, — сказал я, оправдываясь.

— А о других ты подумал?

— Так я виноват, а не другие.

— Не знаю, — сказала Ирка, спрыгивая на рельсы, — спонсоры жутко злые. Они могут заложников взять. Был такой случай, еще до тебя одного спонсора нашли мертвым. Это не в Москве было, а в Твери. Тогда они набрали заложников — человек двести и всех расстреляли.

— Он хотел меня убить, — сказал я. — Что же было делать?

— Бежать, — сказала Ирка. — Мы должны бежать и прятаться. Мы пока слабые, и нас мало.

— Я не люблю бегать, — сказал я.

— Но пока что только этим и занимаешься! — Ирка безжалостно засмеялась.

Стук колес приближался.

За нами возвращалась дрезина.

5. Любимец под землей

Путешествие на дрезине показалось мне очень долгим. Может, потому, что меня подавляла и удручала бесконечность этих туннелей, страшная гулкая темнота редких, едва освещенных мраморных станций и сознание того, что все виденное мной — лишь малая часть подземного города, частично затопленного, частично разрушенного, но в большей своей части сохранившегося.

Этого я, конечно, тогда не знал, но масштабы подземного города мог ощутить, не подозревая еще, что эти подземелья не раз еще дадут мне приют.

У дрезины был бензиновый мотор, но так как с топливом было плохо, большую часть пути мы ехали, пользуясь мускульной силой, качая рычаги, соединенные с колесами, — как бы тащили сами себя за уши.

В основном в этой части подземного мира рельсы сохранились прилично

— только в одном месте пришлось остановиться перед уходящим вперед озером, на краю которого рельсы обрывались. Два человека спрыгнули с дрезины и вытащили из воды отрезок рельса — оказывается, его нарочно убирали, чтобы остановить милиционеров, ловивших жителей подземелья.

Разговаривали на дрезине мало — спешили доставить раненого к своим. Ирка кое-как перевязала его в темноте, на ходу, но рана, видно, была серьезной, и раненый стонал.

От темноты и однообразной тряски я задремал.

Меня растолкала Ирка.

— Пора, — сказала она. — Приехали.

Замедляя ход, дрезина выехала из туннеля в невероятных размеров дворец, освещенный слабо и таинственно.

Непонятным для меня образом туда поступало электричество.

Дрезина затормозила у платформы, раненого понесли на руках к низкой двери у начала платформы, а я вышел в зал, о подобном которому мог лишь мечтать какой-нибудь древний король. Могучие, но легкие колонны, расширяясь, вливались в своды потолка, и они были подобны могучим дубам в лесу — лишь вместо неба я увидел мозаичные картины, очевидно, изображавшие исторические сцены.

В одном конце зала начиналась и вела наверх широкая дворцовая лестница — по ней Ирка и повела меня. Через тридцать ступеней мы оказались в другом зале — меньшего размера. Здесь Ирка оставила меня, велев ее дожидаться.

Я присел на корточки у стены и положил свой меч на каменный отшлифованный пол, стараясь не шуметь — такая торжественная тишина царила в том дворце.

Ждал я недолго. Нельзя сказать, что дворец был совершенно пустынным. Я слышал, как подъехала еще одна дрезина, и по лестнице взбежали три тепло одетых человека, не обратившие на меня внимания. Затем по крутой узкой тройной лестнице вниз сбежал милиционер без фуражки, прижимавший ко лбу окровавленный платок.