Мисти кивает, облизывая слезы с губ.

— И тебя они тоже закроют, — добавляет Рик. — Ты же знаешь, они найдут основания засунуть тебя в тюрьму для несовершеннолетних, а тебе там не место. Ты же не хочешь уезжать отсюда, да, детка?

Она смотрит на меня, потом на Рика, потом снова на меня.

— Я люблю его, Ройал, — говорит она надрывно. — Я знаю, ты не это хотел услышать, но я безумно его люблю. И он прав. Ты приходишь лишь тогда, когда у меня проблемы. А Рик всегда был здесь, за моей спиной, и он любит меня, словно я величайшая женщина в мире.

Захватив горсть своих волос, я дергаю концы и вглядываюсь в грязный ковер настолько внимательно, что у меня начинают болеть глаза. Она думает, что влюблена, и чертов Рик — ее первая любовь. Я знаю из первых рук, насколько сильной может быть первая любовь. Эта связь, будь то рациональная или иррациональная, неразрывна.

— Ты, детка, — добавляет Рик, гладя ее костлявую спину, — ты самая лучшая женщина в мире. Черт, детка, ты мой мир.

Я отказываюсь стоять здесь и смотреть на то, что он делает с ней. Она слишком молода, чтобы понимать происходящее, и слишком зависима от заботы.

Но мне не все равно. Я чертовски волнуюсь и виню себя за происходящее.

У меня был грузовик с того дня, как мне исполнилось шестнадцать. Я мог бы приезжать чаще. Конечно, поездка занимает три часа, но я мог бы приложить больше усилий, чтобы чаще находиться рядом, чтобы иметь большее влияние и проводить с ней больше времени.

Это все моя вина. Я подвел ее как старший брат. Но я собираюсь исправить это сейчас.

— Пойдем, Мисти, — я дергаю ее за руку и в последний раз тащу ее к дверям. Моя хватка на ее запястье жесткая, такое чувство, что даже сломать, но я не отпускаю. Она поедет со мной, и ни черта она с этим не поделает.

— Ройал, отпусти! — Мисти корчится и отбивается, сопротивляясь мне, как щенок, сражающийся с поводком. — Я не хочу идти с тобой! Я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя!

Мисти бьет меня и пинает по ногам, вертит головой из стороны в сторону, отчего волосы прилипают к ее заплаканному лицу.

— Успокойся, черт побери, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — Не отбивайся от меня.

— Остановись! Ты причиняешь мне боль, Ройал, — кричит она. — Не делай этого. Не делай этого, пожалуйста…

Ногтями она царапает кожу на моих руках до такой степени, что начинает идти кровь. В течение нескольких секунд я становлюсь весь покрыт царапинами.

— Отпусти ее, Ройал, — кричит Рик.

Я оглядываюсь на него, он стоит, скрестив руки на груди, со своей классической самодовольной ухмылкой и с телефоном в руке. Он не пытается прийти ей на помощь, а просто стоит там, будто смотрит на гребаного Джерри Спрингера.

— Какого черта ты делаешь? — спрашиваю я.

— Убеждаюсь, что ты не сделаешь ничего глупого, — говорит он.

Я отпускаю Мисти, и она с взъерошенными волосами падает на пол в кучу потрепанной одежды.

— Что, черт возьми, это значит? — я мчусь через всю комнату, и он засовывает свой телефон в задний карман, поднимая руки и пожимая плечами.

— Ты попадешь к полицейским, — говорит он, — и я удостоверюсь в том, чтобы именно ты был тем, кого закроют на очень долгое время.

— Я ничего не делал, — выплевываю я слова.

Он вытаскивает свой телефон, включает аудиозапись, которую только что успел записать, с кричащей сестрой, умоляющей меня остановиться, и что я делаю ей больно.

— Пошел ты, Рик, — рычу я. — К черту. Тебя.

Он смеется, указывая на то, что моя сестра идет к нему. Они плюхаются на диван вместе, и она поднимает свои ноги вверх, прижимаясь к нему, как собачка к его ногам.

Я не могу поверить, что это происходит.

— Лучше бы тебе уехать, сынок, — Рик кивает на дверь, затем обнимает мою сестру, положив руку на ее задницу, как будто владеет ею.

К черту это.

Я не могу заставить ее пойти со мной.

И я уверен, черт возьми, что не хочу сесть в тюрьму за то, чего не совершал.

Боже, я даже не могу представить, что подумали бы Роузвуды, если бы меня обвинили в том, что я что-то сделал со своей младшей сестрой. От одной этой мысли мне становится плохо.

— Отлично. Я ухожу, — я берусь за ручку входной двери. — Но ты должна знать, Мисти, что этот человек тебя не любит. Он использует тебя. Манипулирует тобой. А я? Я семья. Я всегда буду любить тебя, несмотря ни на что.

Затем я ухожу.

Мне больше нечего делать здесь, но надеюсь, что она придет. Надеюсь, она одумается. И надеюсь, что она не умрет от передозировки, прежде чем у нее появится возможность что-то сделать самой.