От этих слов Нора рассмеялась так сильно, что чуть не рухнула на пол. Неужели Уесли мог быть еще очаровательнее? Успокоившись, Нора взяла парня за подбородок и заставила его встретиться с ней взглядом. Однажды, Сорен сказал, что у нее самые опасные глаза, которые он только видел. Он сказал, что смотря в их зелень, мужчина видит отражение своих самых сильных страхов. Как правило, Нора старалась не прибегать к своей необычайной способности. Но на этот раз, в одном взгляде, она позволила Уесли увидеть и ее, и его страхи.

– Малой, Сорен съест тебя на завтрак, и ему даже жевать не придется. Не смей связываться с садистом, Уесли. Для Сорена, пытка - всего лишь прелюдия.

– Тогда, почему ты была с ним?
– прошептал он.

Улыбнувшись ему, в милых, карих глазах парня Нора увидела новый страх.

– Мне нравится прелюдия.

Уесли... она нигде не могла его найти. Встав посреди гостиной комнаты, она увидела прикрепленную к двери записку. В ней говорилось, что он в библиотеке, но домой вернется к шести. Внизу записки были слова, которые он всегда произносил, когда Нора отправлялась на работу - "Ты не обязана это делать".

Нет, себе не обязана. Но она обязана этим Кингсли. Взяв пальто и сумку с игрушками, Нора ненадолго зашла в ванную комнату. Достав из аптечки пузырек, она, не запивая водой, проглотила одну таблетку, и ушла.

Понадобилось сорок минут, чтобы добраться до отеля. Ее клиентами были представители мировой элиты - ее могли заказывать только богатейшие и влиятельнейшие мужчины и женщины. Некоторые из них являлись широко известными личностями, поэтому Нора редко проникала в дом или отель через главный вход. Но Кингсли не упомянул ни о каких мерах предосторожности, поэтому, она не стала утруждаться.

Пересекая главный холл самого грандиозного и старинного отеля этого города, она на секунду заволновалась, что ее могли узнать сотрудники ГИД. Но потом, Нора отбросила все волнения - ни один, из работающих в издательстве, не мог позволить себе подобное заведение.

Холл был полон женщин в платьях от Prada и мужчин, в костюмах от Armani. Нора сдержала улыбку, небрежно проходя мимо этих снобов в коже и шнуровке, с черной сумкой с игрушками, закинутой за спину, и в солнечных очках, несмотря на то, что находилась в помещении, а на улице кружила зима. Она не стыдилась того, что делала. Но ей было забавно находиться в окружении людей, которые начинали нервничать, просто находясь с ней в одном пространстве.

Когда Нора присоединилась к паре ожидающей лифт, те отошли от нее подальше. Порой, ванильные люди были такими милыми.

Войдя в лифт, она нажала на кнопку девятнадцатого этажа, и поднялась наверх в полном одиночестве. Выйдя, Нора сориентировалась и направилась в номер 1909. Карта от номера была спрятана в сложенной перед дверью газете. Открыв дверь, она зашла внутрь и увидела стоящего к ней спиной, высокого мужчину со светлыми волосами, и в черной одежде.

– Здравствуй, Элеонор, - произнес он.

Нора ахнула, а ее сумка шлепнулась на пол с выразительным звяканьем металла.

– О, Боже... Сорен.

* * *

Зак сидел за столом своего кабинета в Главном Издательском Доме. Проверив почту в последний раз, перед тем как выключить компьютер, он был удивлен, что ему не пришлось и дальше воевать с Норой по поводу сцен секса. Возможно сейчас, она поняла характер своей книги, и начала осознавать, что может писать эротику, не злоупотребляя имиджем эротической писательницы.

Приводя в порядок бумаги на столе, Зак наткнулся на копию контракта, составленного юридическим отделом. Он еще был не подписан. И даже если бы Нора подписала его сегодня, до заверения Истона, документ являлся недействительным.

Он просмотрел условия. Жан-Поль оказался весьма щедрым. ГИД крайне редко выделял крупные авансы. Естественно, Нора воспользовалась своей внушающей армией поклонников. Зак понимал надежды Боннера на то, что Сатерлин придаст чувственный оттенок их довольно консервативному издательскому дому. Это был смелый шаг, который мог оправдать себя, если Истон сделает свою работу правильно.

Зак улыбнулся, пролистав неподписанный контракт Норы. Когда они с Грейс покупали свой первый дом, соглашение на сделку было вдвое меньше этого, нерационального. Бедняжка Грейс. Он помнил, как смотрел на нее, сидящую за крошечным кухонным столом в их первой, убогой квартирке, которую они наспех сняли при переезде в Лондон. На тот момент, они были женаты меньше года.

Грейс думала, что ей полагалось знать значение каждого слова в контракте, понимать, на что ссылалась каждая статья. Она часами ломала голову над отдельной страницей. Зак уходил и возвращался, а у Грейс набиралась для него очередная дюжина вопросов. Что означает право первого выбора? В курсе ли они оценочной стоимости? Требовалась ли им разница, если Зак работал из дома? Думая, что ей следовало во всем разбираться, Грейс проводила за этим занятием весь день. На нее было так чертовски приятно смотреть, что, в конце концов, Заку пришлось подойти, разбросать бумаги, и заняться с ней любовью прямо на их заявлении о сделке.