– Первый день, когда мы работали над моей книгой. Ты спросил меня про Уеса.

– Помню. А что?

– Я сказала, что удавлю любую назойливую сучку, которая посмеет глянуть в его сторону. Вышло так, что ею оказалась я. Знаешь, никогда не поздно признаться, что не получается сдерживать своих обещаний.

– Нора… ты сведешь меня в могилу, - сказал Зак, желая рассмеяться, но находя это абсолютно невозможным.

– Ты всегда это говоришь. И все же, ты пока живой. Так какого черта ты здесь делаешь? Где Грейс?

– Я отвез ее в аэропорт.

– И позволил ей улететь без тебя? Ты ненормальный?

– Я просто не могу взять и улететь…

– Нет, можешь, - парировала Сатерлин.

– Просто лети. Не собирай вещи. Не звони на работу. Просто сядь в этот гребаный самолет и верни свою жену. На этот раз, навсегда.

Истон уставился на плиточный пол. Его глаза следили за черными и белыми точками, позволяя им перемешиваться и становиться серыми.

– Лети, Зак. Ты даже не представляешь, как сильно я хочу, чтобы ты остался. Самопожертвование не в моем характере. Лети, пока я не передумала.

– А как же Уесли?

– С ним также все будет в порядке. У нас все будет в порядке. Мы переписали книгу. Твоя работа закончена.

Подняв взгляд, Зак посмотрел ей в глаза.

– Ты должна ненавидеть меня.

– Я понимаю. Поверь мне.

В его груди что-то до боли сжалось.

– Я бы не смог вернуть ее… я бы не знал, как это сделать, если бы не ты. Что, наверное, не имеет никакого проклятого значения.

– Нет же, еще как имеет, - рассмеялась Нора.
– Я научила тебя, как оставить меня.

– Мне очень жаль.

– А мне нет. Сорен говорил мне, что ты по-прежнему любишь Грейс. Мне стоило прислушаться.

– Сорен… почему?

Истон покачал головой.

– Почему?

Откинувшись на подушку, Сатерлин ненадолго закрыла глаза.

– Почему? Сорен любил меня со дня нашей первой встречи. Он любил меня с моих пятнадцати лет. Он всегда любил меня без страха, без вины, без предательства и без остановки.

Открыв глаза, она посмотрела на Зака.

– Сорен единственный мужчина, который никогда не причинял мне боли.

Он искал слова, любые слова, но не мог их найти.

– Нора, я…

– Все в порядке. Правда. Тебе нужно лететь. Ты теряешь время. Твои чемоданы стояли собранными со дня нашего знакомства. Но ты никогда не хотел в Лос-Анджелес. И мы оба это знаем. Возвращайся домой.

Поднявшись, он в онемении направился в сторону выхода.

– Зак?

Он обернулся. Сатерлин смотрела прямо на него.

– Для тебя это что-то значило, так ведь? Я? Моя книга? Прошлая ночь была не просто…

Ему потребовалось меньше секунды, чтобы пересечь расстояние от выхода до кровати. Осторожничая из-за синяков, Истон взял ее лицо в ладони и поцеловал Нору со страстью мужчины, который знал, что следующая женщина, которую он поцелует, будет для него единственной до конца его жизни.

– Да, - бездыханно произнес он.
– Это что-то значило.

Нора кивнула.

– И ты останешься моим редактором, верно?

– Навсегда.

– У меня есть идея для новой книги. Но мне понадобится твоя помощь.

Зак коснулся нетронутой стороны ее лица.

– Только помни – не говори, показывай, - он подмигнул ей.

Сатерлин снова рассмеялась своим порочным, непристойным, неповторимым смехом.

– Сколько тебе за это платят?

***

Поездка от больницы до дома казалась нескончаемой. Уесли не разговаривал, и Нора боялась нарушать тишину. Он притормозил у подъездной дорожки. Выбравшись из машины, она слишком быстро встала и ощутила головокружение, как только на нее подействовало вколотое медсестрой обезболивающее. Нора думала, что вот-вот потеряет сознание, но подняв на руки, Уесли занес ее в дом.

– Тебе не следовало покидать больницу.

Малой усадил ее на диван.

– Я и раньше имела дело с подобными учреждениями. От них либо делаешь ноги, либо они настаивают на прохождении психологического анализа и подобного дерьма, которое мне не нужно.

– Ты уверена, что оно тебе не нужно?

– У меня складывается впечатление, что ты и правда считаешь меня чокнутой, - сказала Нора.

Сев рядом с ней на диван, парень отклонился назад и закрыл свое лицо руками.

– Мне хочется думать, что ты сделала это со мной, пребывая не в здравом рассудке.