– Что ты ищешь? – спросила Нора между раздававшимся грохотом.

– Мой кофейный термос. Синий, с крышкой.

Его голос был натянутым и напряженным.

– Ты смотрел в посудомойке?

Остановившись, малой открыл нужную дверцу и рывком выдвинул верхнюю полку.

– В посудомойке, - сказал парень, как себе, так и ей, - точно. Конечно. Как я мог быть настолько глупым?

Поморщившись, Нора осторожно села за стол. Было больно находиться с Уесом в одном помещении. Прислонившись к столешнице, он отдышался.

– Ты злишься на меня? – тихим голосом спросила Нора.

– Хочу злиться. Мне следует, - он покачал головой, - но нет, я не злюсь на тебя. Только на себя.

Кивнув, Нора встретила его взгляд.

– Ты обижаешься на меня?

Он усмехнулся холодно и опустошенно.

– Ага, я обижаюсь на тебя.

Она видела, что он старался не расплакаться. То же самое делала и она.

– Мне жаль, Уес. Правда, жаль. Господи, ты хотел, чтобы во время твоего первого раза, по крайней мере, один из нас знал, что делает. Очевидно, с тобой я понятия не имею, что делать.

– Мне все равно. Я больше ни с кем не хочу быть. Но если ты хочешь быть с Заком… Я просто желаю тебе счастья. Это единственное, что имеет значения.

– Послушай, прошлой ночью мы с Заком… занимались книгой. Вчера я отправилась к нему на квартиру, чтобы швырнуть ему романом в лицо, показать, что я его переписала. Я собиралась уйти. Но он попросил меня остаться и помочь закончить редактирование. Мы сделали все это за одну ночь.

– Я видел тебя, когда ты пришла. Вы не просто работали над книгой. Я не круглый идиот.

– Ты вообще не идиот. Это я идиотка. Это я забыла позвонить, забыла о наших планах. Я была настолько удивлена тем, что Зак поменял свое решение… что он захотел прочитать книгу. Уес, - произнесла она, и парень посмотрел ей в глаза. – Он подписал контракт. Мы отпраздновали.

– А я думал, что это мы собирались праздновать.

– Мы все еще можем. Мы…

– Я говорил не об ужине и долбаном кино, Нора.

Она поежилась от пронзительной агонии в его голосе.

– Я хотел, чтобы мы были вместе.

– Уесли…, - начала она, но не могла найти нужных слов.

– Прости, - сказал малой, проведя рукой по волосам. – Я не хотел срываться на крик. Это… не знаю. В прошлое воскресенье в твоей постели… Нора, я даже не могу описать то, что чувствовал.

– Я тоже никогда не чувствовала того, что у меня с тобой было, - сказала она, вспомнив свою безнадежную панику, когда они чуть не занялись любовью.

– И чем же было это чувство? – спросил парень, скрестив руки на груди.

Он выглядел холодным и утомленным. Норе хотелось обнимать его до тех пор, пока они вновь оба не отогреются.

Она слегка усмехнулась.

– Страхом перед игрой.

– Страхом перед игрой? Нора, со мной тебе не нужно играть.

– Наверное, поэтому я так боялась. Я не знаю, как быть с кем-то, вроде тебя. Я не знаю правил этой игры.

– Это не игра.

– Тогда как нам выиграть?

Малой не произносил ни слова и только смотрел мимо нее.

– Думаю, это и есть ответ на мой вопрос, - сказала Нора.

Уесли глубоко вздохнул.

– Я попытаюсь. Попытаюсь быть тем, кем ты хочешь меня видеть. Знаю, я не такой как ты, но я могу попытаться. Если в итоге мы будем вместе, оно того стоит.

– Тогда это будешь не ты. А только версия тебя, пытающая подстроиться под мои желания. Я не позволю тебе жертвовать тем, кем ты, на самом деле, являешься, ради того, чтобы быть со мной.

Он покачал головой и пошел к двери.

– Уесли, пожалуйста…

Нора начала вставать, чтобы подойти к нему.

– Не надо.

Он поднял руку, и она застыла на месте.

– Не проси прощения и не объясняйся. Я переживу. Мне просто нужно, чтобы ты об этом не говорила.

– Прости, - едва громче шепота произнесла Нора.

– Эй, - воскликнул он с наигранным весельем. – По крайней мере, это не Сорен.

Стиснув зубы, она пожала плечами.

– Уес… ты позволишь мне вернуть тебе гребни? Я представляю, сколько они стоят, и знаю…

– Оставь их.

Схватив свой кофейный термос, он снова направился к двери, но остановился возле съежившейся на своем стуле Норы.

– Они будут красиво смотреться на твоих волосах.

Она положила голову на колени. Ее желудок скрутило от переживаний и голода. Нора не ела со вчерашнего обеда, но мысль о еде лишь ухудшала ее состояние.