Эта работа превзошла бы продажи всех ранее опубликованных книг Сатерлин вместе взятых, а также продажи всех глупых, скучных с претензией на постмодерн книг Финли вместе взятых. Роман стал бы сенсацией.

Толкнув рукопись пяткой под кровать, Истон начал доставать вещи из шкафа и кидать их в пустую коробку. Он их кому-нибудь отдаст. Всё, до единого. В Лос-Анджелесе он начнет жизнь совершенно по-новому. Несколько минут спустя, Зак понял, каким идиотом он был. Чтобы он ни сделал со своими вещами – сожжет, закопает, или отправит почтой, он ничего не заберет на западное побережье. У него уже ничего не осталось. И ему нечего было упаковывать.

***

Вымотавшись, как никогда в своей жизни, Нора бросила сумку с игрушками в коридоре на пол, и даже не приласкав собак, поковыляла по лестнице особняка Кингсли, останавливаясь на втором этаже. Она находилась в этом доме с субботы, не желая подвергать Уесли мучениям, относительно количества работы, за которую она бралась, в попытке выбить из головы Зака и ее несостоявшуюся книгу. Парень звонил ей каждый день, и каждый день Нора отправляла ему сообщения с одними и теми же словами - "Я в порядке, малой. Скоро буду дома".

Сегодня, у нее было три клиента – двое мужчин и одна женщина. С первыми, действительно, было куда легче. Один являлся фут-фетишистом и мог заплатить любые деньги, только чтобы целовать ее сапоги до окончания сессии. Другой - мазохистом, счастливым которого делало связывание, обзывание "ничтожеством", и избиение до синяков. Оба клиента были женатыми людьми, занимающими руководящие посты, каждый в своей области. Они обращались к Норе, чтобы сохранять в неприкосновенности как свой брак, так и общественный облик.

Несколько часов в месяц с ней, и они могли возвращаться к своей размеренной жизни до очередного клубка напряжения, от которого им нужно было тайком избавиться. С женщинами, как правило, работы оказывалось больше. Но, по крайней мере, эта девушка Норе нравилась. Она была одной из богатеньких подружек Гриффина, еще не заявившей семье о своих предпочтениях, из-за боязни лишиться наследства, до тех пор, пока не образумится. Нора сочувствовала девушке – она слишком хорошо знала, как трудно было раскрывать правду о своей настоящей природе тем, кто тебе небезразличен.

Кингсли отвел ей комнату по соседству, после того, как она неохотно отклонила его приглашение присоединиться к нему в постели. Зак назвал его сутенером Норы, но был один факт, о котором у редактора не имелось ни малейшего долбаного представления. Пять лет назад, Кинг спас ее жизнь. Они являлись друзьями и бизнес-партнерами, дела у которых, на данный период времени, шли в гору. Даже не удосужившись раздеться, Нора плюхнулась на кровать. Ей не пришлось долго ждать обыденного, ночного появления Кингсли.

– Comment ca va? – спросил он, без стука войдя в гостевую комнату.

– Je suis слишком, мать его устала, чтобы говорить на французском, monsieur.

– J’accepte.

Кинг сел на край кровати, рядом с ней. Его волосы были распущены, а его сюртук в преддверии ночи снят. Он выглядел ужасно экстравагантным в своем темном жилете, сапогах до колена, от чего веяло цыганским шармом. Но Нора решила ему об этом не говорить.

– Выпьешь?

Кингсли протянул ей бокал вина.

– Да благослови тебя Бог.

Она сделала совершенно не полагающийся даме глоток одного из его лучших мерло.

– Снова звонил небезызвестный джентльмен из Нью-Йорка. Сказал, что подумает об изменении своего мнения, если ты подумаешь об изменении своего решения.

– Он имел в виду увеличение оплаты?

Нора не выносила сенатора Палмера. Днем, тот был ценящим семейные устои республиканцем, а ночью СМ фанатиком и извращенцем.

Когда ее работа становилась слишком трудной, Нора концентрировалась на деньгах. Она никогда не забудет то отчаяние, пятью годами ранее приведшее ее к Кингсли. Нора давно поняла, что счастье заключалось не в деньгах. Но они обеспечивали крышу над головой – чего она была лишена, приступая к этому занятию.

– Он удвоил ее, ch'erie.

– Удвоил? За счет наших, кровно заработанных налогов?

– А что такое налоги? – спросил он, заставив их обоих рассмеяться.

Нора молилась, чтобы записи Кингсли никогда не попали к службе по внутреннему налогообложению.

– Что мне ему сказать?

– Скажи ему "да". Мне все равно. По крайней мере, его легко удовлетворить. Есть идеи, по какой причине ему нравится, когда его лупит взрослая женщина в школьной форме?

– В течение нескольких лет, он являлся консулом США в Японии. Может, перечитал манга-комиксов?