Длинные золотистые ресницы затрепетали и опустились, словно их обладатель был удовлетворён полученным ответом. Но Боже правый, почему он подумал, что мог ей навредить?

Кого, чёрт побери, она притащила в свой дом?

Переводчики: navaprecious, kr71

Редактор: navaprecious

Глава 2

За двадцать четыре часа "Рыбная палочка" так ни разу и не проснулся.

А когда наконец проснулся, то только для того, чтобы выпить чашку горячего мясного бульона. Он не сказал ни слова, просто взглянул на Джилли своими великолепными голубыми глазами и снова погрузился в глубокий сон, словно не спал целый год.

Джиллиан пыталась позвонить Стэйси, заместителю местного шерифа и своей лучшей подруге на протяжении двадцати лет, но телефонные линии все еще не работали. Понятное дело. Буря, казалось бы, утихла, а Джиллиан решила, что отыщет метеоролога и его изобьет, его же собственным анемометром.

Дудл принял незнакомца, и когда кот не ел и не гонялся за игрушками, то лежал, свернувшись калачиком, на кровати. Маленький предатель.

На отметке в сорок шесть часов, Джиллиан снова пошла проверить "Рыбную палочку"; ее сердце сделало невероятный небольшой кульбит, когда она увидела его распластавшегося на королевского размера кровати и занимающего почти весь матрас.

По какой-то причине мысли ее метнулись к тому, что он мог сделать с женщиной в такой кровати. Столь большому мужчине нужен матрас королевских размеров, особенно, если у него... компания. Прекрати. Почему, ради всего мира, она думает такое об абсолютном незнакомце, чьего имени даже не знает? Может потому, что и в глубоком сне, он излучал силу, абсолютную мужественность, которая будоражила женские гормоны.

Прекрати.

Покрывало соскользнуло ему на бедра, открывая жесткий пресс и жилистые косые мышцы живота, которые исчезали под простынями. Еще дюйм ниже и воображению ничего бы не осталось.

Джиллиан хорошенько рассмотрела его, пока тащила в дом, но сейчас, когда его кожа снова приобрела цвет, он казался совсем другим мужчиной. Раньше, он был подобен мраморной статуе, слаб как ребенок. А теперь... о-о, Боже.

Его волосы – густая, длинная грива белого золота – были безнадежно спутаны. Несколько раз Джиллиан замечала, как он рычал во сне и рвал на себе космы, потому надеялась, что мужчина не станет возражать если она... подстрижет их.

Она оставила их настолько длинными насколько смогла, и все же стрижка длиною по плечо была на добрых двенадцать дюймов[5] короче прежней.

Теперь пряди шелковыми нитями рассыпались по красной фланелевой наволочке, и правда, как не справедливо что у мужчины волосы лучше, чем у нее. И волосы, и ресницы.

Проклятие, женщины платили за прерогативу иметь такие же длинные и густые ресницы как у него.

– Это становиться смешным, – пробормотала Джиллиан и опустилась на матрас возле него. Он просто мужчина. Мужчина, которому на вид немного меньше тридцати, и одарен пугающе идеальным телом.

Она потрогала его лоб и с облегчением обнаружила, что он ни был ни лихорадочно горячим ни холодным.

Джиллиан потянулась, чтобы подтянуть одеяло, когда внезапно, невероятно быстрым движением, мужчина схватил ее, грубо бросил под себя и прижал предплечье к ее горлу.

Кольнул страх, острый и кусачий. Под его тяжестью, Джиллиан почти не могла двигаться, а с рукой, прижатой к горлу – едва ли могла дышать.

Когда мужчина пристально взглянул на нее своими глазами цвета осколков зимнего льда, она незамедлительно переосмыслила оценку его возраста. Может он и выглядел на двадцать восемь лет, но глаза... они были древними.

– Кто ты? – зарычал он. – Где я?

– Я... – Джиллиан закашлялась, пытаясь вдохнуть воздуха в свои пылающие легкие. Мужчина отпустил ее горло. Немного. – Я Джиллиан. – Она судорожно сглотнула. – Ты в моем доме.

Он прищурился, а девушка почувствовала себя оленем, которого поймал волк.

– Почему?

– Я нашла тебя, – прохрипела она. – В снегу. Ты почти умер.

Мужчина нахмурился.

– Это невозможно.

– То, что ты почти умер или то, что находился в снегу?

В его глазах мелькнула растерянность, и давление на горло еще немного ослабло.

– Не уверен.

– Ладно, – медленно заговорила Джиллиан, не желая и дальше будоражить его. – Давай начнем с чего-то простого. Как тебя зовут?

– Думаю... меня зовут Ресеф.

– Думаешь?

Давление на горло почти полностью исчезло, но каждый вдох давался еще тяжело.

– Ресеф – единственное имя, которое приходит на ум.

Он не был уверен даже на счет собственного имени? К тому же, что за странное имя. Хотя, его глубокий, звучный голос нес оттенок легчайшего акцента. Не то, чтобы она могла его распознать.