– Зирек, а ты не передашь от меня весточку подруге моей Бакриде, шерне из «Лилейного пруда»?

– Бакриде?

– Ей самой. Она мне прежде сказывала, что весной в Беклу по делам собирается.

– И что же ей передать?

– Если она на весенний праздник успеет, то мы с ней сможем встретиться – вечером, на пиршестве у озера Крюк. Ну, если верховный советник решит меня с собой взять. Я, конечно, занята буду, однако постараюсь минутку-другую улучить.

Оккула покосилась на Теревинфию, но толстуха промолчала.

– Проще простого, – кивнул коробейник. – Загляну в «Лилейный пруд», передам твою весточку. – Он осушил кубок. – Все, красавицы, пора мне в дорогу собираться. После мелекрила увидимся, под дождем мне по грязи туда-сюда мотаться не с руки.

Юноша поклонился Теревинфии и вышел. Оккула потянулась к киннаре, но заметила, что толстуха многозначительно глядит на них с Майей.

– У меня для вас не одна новость, а несколько, – холодно произнесла Теревинфия.

– Ох, прошу прощения, сайет! – воскликнула Оккула.

– Так и быть, прощаю. А чтобы вы не сомневались в моем к вам расположении, я хочу вам кое-что предложить. Кто хочет занять опочивальню Мерисы?

– Опочивальню Мерисы, сайет? В смысле, с Мерисой комнатами поменяться?

– Нет, я спрашиваю, кто из вас хочет в опочивальню Мерисы переселиться? Тогда у каждой будет своя комната.

– А как же Мериса?

– Мерису продали.

– О великий Крэн, это еще почему? – недоуменно воскликнула Оккула, на миг забыв о почтении.

Теревинфия не ответила.

– Кому ее продали, сайет? – спросила Майя.

– Вас это не касается, – заявила Теревинфия. – Ну так кто хочет в опочивальню Мерисы?

Оккула с Майей переглянулись.

– Если позволите, сайет, мы с Майей вместе останемся, – сказала Оккула. – Нам вдвоем хорошо.

– Ну, как хотите. – Толстуха равнодушно пожала плечами. – В таком случае опочивальня Мерисы новой рабыне достанется, так что не вздумайте потом жаловаться и завидовать. А теперь вот что – предположим, я разрешу Майе одной в город выйти. Ты меня не подведешь, милочка?

– Одной в город? – нерешительно переспросила Майя.

Теревинфия, весьма довольная собой, уселась и велела Огме принести вина. Судя по всему, толстуха ждала от Майи дальнейших расспросов, но девушка, потупившись, молчала.

– Похоже, ей никуда не хочется, – вздохнула Теревинфия и обратилась к Оккуле: – А тебе?

– Как прикажете, сайет, так и сделаю, – дерзко ответила Оккула.

Майя испуганно ахнула, но ее подруга, по обыкновению, верно оценила настроение Теревинфии, и дерзость сошла ей с рук.

– Вы чем-то довольны, сайет? – не унималась Оккула. – Умоляю, скажите, в чем дело, не дразните бедняжку, она этого не заслужила. Вот и верховный советник на нее не жалуется… – Она обняла Майю за шею и поцеловала в щеку, прошептав на ухо: – Банзи, ей хочется, чтобы ты сама ее спросила.

– Как прикажете, сайет, – повторила Майя. – А куда надо идти?

– К очень высокопоставленному господину, – уклончиво ответила Теревинфия. – Но это только если я соглашусь. Мало ли кому из благородных ты приглянулась! Если я скажу, что ты пока к такой чести не готова, то все и расстроится.

– А разве это не зависит от желания… гм, высокопоставленного господина? – полюбопытствовала Оккула.

– Нет, все зависит от желания верховного советника, потому что Майя – его собственность.

– Сайет, по-моему, в отличие от меня, Майя не совсем понимает, в чем дело, – торопливо заметила Оккула. – Позвольте я ей объясню. Кто-то из знатных господ приметил ее на празднестве дождей и обратился к верховному советнику с просьбой ссудить ее на вечер, так? И вам эта просьба польстила, верно?

– Да, – благосклонно кивнула Теревинфия. – И мне, и самой Майе. Только я вот что скажу – не вздумай сбежать. Беглых рабынь на виселицу отправляют.

– Сбежать, сайет? – ошеломленно повторила Майя. – Отсюда? А зачем? Мне здесь очень хорошо.

Майя произнесла это с таким наивным удивлением, что Теревинфия сочла за лучшее сменить тему:

– Что ж, правила тебе известны…

– Правила, сайет?

– Ох, сайет, она же ничегошеньки не знает, – вскричала Оккула. – И не понимает, о чем вы. Ах, умоляю, скажите: кто ее приглашает? Я вся горю от нетерпения.