Легкость, с которой Сенчо относился к убийству, хладнокровную алчность, коварство и вероломную жестокость дельца Форнида восприняла как откровение. Внезапно ей стало ясно, что именно этого она и добивалась своим вызывающим поведением, вопреки мольбам и уговорам родных и близких. Она считала себя любительницей развлечений и ценителем удовольствий, однако все ее дерзкие и отчаянные выходки теперь выглядели детской игрой. Она осознала, что рождена для иного: ей суждено обладать неимоверной властью.

В это Форнида уверовала еще сильнее после встречи с доверенными людьми Сенчо. Тридцатилетний Хан-Глат, освобожденный раб, свыше десяти лет прослужил в армии, где зарекомендовал себя опытным строителем укреплений и прочих оборонительных сооружений. Вполне естественно, что сейчас ему хотелось проявить себя на службе в Палтеше.

Его приятель Кембри-Б’саи, младший сын обнищавшего лапанского барона, угрюмый чернобородый великан, был настоящим воином. Кровь его не страшила. По неизвестной причине он разочаровался в армейской службе и возненавидел Сенда-на-Сэя, считая, что верховный барон нарочно не допускает его возвышения.

Спустя два года план был приведен в исполнение. Форнида лицемерно втерлась в доверие к родственникам, изобразила искреннее раскаяние и убедила их в своем полном послушании, что дало ей прекрасную возможность в ночь переворота отравить обоих дядьев. Тем временем Хан-Глат и Кембри подняли мятеж в войсках и убили палтешских военачальников в Дарае.

В подобных делах один шаг влечет за собой другой. Сенчо и Кембри это предвидели, а Форнида – нет. Сенда-на-Сэй, верховный барон Беклы, не обращал внимания на междоусобные розни провинциальных баронов, но открытого мятежа допустить не мог. Палтешский переворот серьезно ослабил положение империи. Бекле грозила война с Терекенальтом, и только начало сезона дождей задержало вторжение короля Карната в Субу, – впрочем, Кембри это предугадал. Сенда-на-Сэй призвал Форниду в столицу и потребовал от нее объяснений.

Сначала Форнида сказалась больной, потом напомнила о невозможности пройти двадцать пять лиг по раскисшим дорогам, хотя сама всю зиму беспрепятственно передавала с посыльными сообщения для Сенчо. Верховного барона удерживали в столице неотложные дела чрезвычайной важности, с которыми его предшественники прежде не сталкивались.

Сенда-на-Сэй совершенно не учел, а потом и недооценил глубочайшие изменения в общественном устройстве империи, вызванные ростом торговли и накоплением богатства в низших слоях населения. Прежде Бекланская империя была страной, где правили родовитые землевладельцы, но потом в ней резко увеличилось число зажиточных, а то и вовсе чрезвычайно богатых купцов и ремесленников, требующих признания и власти, соизмеримой с их доходами, с которых они платили немалые налоги в имперскую казну. Разумеется, верховный барон и его сторонники не снисходили до таких людей, как Сенчо и Лаллок, но хуже всего то, что они обошли вниманием достойных ремесленников и людей творческих – например, Флейтиля. Подобное – возможно, непреднамеренное – упущение привело к тому, что правители утратили поддержку состоятельных жителей империи, способных подкупить слуг и войска. Вдобавок против них выступили многие представители бекланской знати, из тех, что поддерживали приятельские отношения с купцами, торговцами и ростовщиками. Эти благородные мужи стали называть себя Леопардами.

По весне верховный барон снова отправил посольство в Дарай-Палтеш, велев немедленно сопроводить Форниду в Беклу. Три недели от посольства не было вестей, а потом случилось невероятное: Форнида вступила в переговоры с Карнатом, пообещала не оказывать сопротивления захвату Субы, а король Терекенальта поклялся не нападать на Палтеш. Кроме того, Форнида объявила себя благой владычицей, наместницей Аэрты и во главе огромного войска под командованием Кембри и Хан-Глата двинулась на Беклу.

Титул благой владычицы – не государственный, а религиозный сан. Традиционно благая владычица исполняет обязанности верховной жрицы в храме Крэна, а во время ежегодных весенних праздников по окончании сезона дождей совершает ритуальное совокупление с богом в присутствии правителей, знати, жрецов и прочих представителей правящей верхушки империи. Через девять месяцев, в день зимнего солнцестояния, она символически разрешается от бремени в присутствии жриц и знатных горожанок, тем самым начиная новый год. Раз в четыре года, сразу же после объявления о рождении нового года, народ выбирает новую благую владычицу – обычно из пригожих юных девушек знатного рода. Избранницу чествуют и восхваляют, но при этом реальной власти не получает ни она сама, ни ее родственники. В сущности, даже в храме Крэна благая владычица препоручает исполнение всех ритуалов жрицам, а сама всего лишь присутствует на церемониях и играет отведенную ей роль в весеннем и зимнем празднествах.

Итак, Форнида объявила себя благой владычицей как раз в год выборов, – разумеется, хитрая задумка принадлежала Сенчо, но Хан-Глат и Кембри ее оценили и поддержали. Красота и знатность рода Форниды были неоспоримы, на что она и рассчитывала. Она заявила, что всегда подозревала о своем высоком предназначении и отказывалась выходить замуж, терпеливо снося несправедливые упреки в дерзком неповиновении родительской воле, а теперь, когда пробил ее час, призывает всех верных почитателей Крэна и Аэрты поддержать ее богоугодное устремление.

Сенчо, Лаллок и другие заговорщики приложили много усилий для того, чтобы Форнида, и без того народная любимица, заручилась горячей поддержкой населения. В Бекле, как и в Дарае, Форниду обожали за красоту и отвагу. Вдобавок многие Леопарды – особенно те, что помоложе, – тоже встали на ее сторону, утверждая, что нет великой беды в том, что Форнида объявила себя благой владычицей: ее присутствие оживит древние храмовые ритуалы. Постепенно Сенда-на-Сэй сообразил, что полки вышли из-под его контроля и что необходимо как можно скорее разгромить войско Форниды, прежде чем она приведет его к стенам Беклы, иначе в городе вспыхнет мятеж.

Увы, сразиться с Форнидой верховному барону не довелось. Сенда-на-Сэю доложили, что силы Форниды только-только выдвинулись из Дарай-Палтеша, и он решил, что у него есть время собрать войско в Тонильде, где предки барона пользовались неимоверным влиянием и где у него было огромное родовое поместье в Пуре, на берегах озера Серрелинда. Итак, барон незамедлительно выехал из Беклы в Пуру, где намеревался собрать трехтысячный отряд и вместе с преданными ему армейскими подразделениями перехватить войско Форниды на равнине у западных окраин столицы.